Суперфадж
Шрифт:
Фадж засмеялся.
— Но ты-то не носишь Тутси в зубах.
— В зубах — нет. Но я беру её на руки очень осторожно, чтобы ничего ей не повредить.
— Ты меня любишь, мама?
— Да, очень люблю.
— Тогда отдай кому-нибудь Тутси, — сказал Фадж. — Она мне надоела. Неинтересная.
— Когда-нибудь с ней станет интересно. Она сможет играть с тобой в прятки. Но придётся подождать.
— Не хочу я ждать. Я хочу, чтобы ты её отдала. Прямо сейчас!
— Тутси — наша малютка.
— Я твоя малютка!
— Ты мой сын.
— Нет, я твоя малютка.
— Ладно, — согласилась мама. — Ты тоже малютка.
— Тогда возьми меня на ручки, как берёшь Тутси.
Мама раскрыла объятия, и Фадж запрыгнул ей на руки. Положил голову ей на плечо, сунул пальцы в рот и зачмокал.
Знаю, глупо, но на какой-то миг я ему позавидовал.
С этих пор при любой возможности Фадж пытался продать Тутси.
— Вам нравится наша малютка?
— О, да… Она прелестна.
— Можете забрать её за 25 центов.
Это не срабатывало, тогда он стал предлагать её бесплатно.
— У нас есть малютка, — говорил он прохожим. — Можете взять её, за так.
Поскольку и это не срабатывало, он начал предлагать её с доплатой.
— Я вам дам 25 центов, если заберёте её себе, только чур не возвращать.
Он и Шейле Тубман попытался её навязать.
— Мама говорила, что, когда я родилась, Либби тоже хотела от меня избавиться, — сообщила Шейла.
«Это можно понять», — подумал я.
— Но у неё прошло, пройдёт и у тебя, — сказала она Фаджу.
Фадж лягнул Шейлу и убежал. Шейла склонилась над коляской Тутси.
— Ей повезло, она не похожа на тебя, Питер.
— Это что ещё значит? — говорю.
— А ты в зеркало иногда поглядывай. — И наклонилась к Тутси: — Агу, агу, агушеньки!
— Мы с ней как с обычным человеком разговариваем.
— Но она не обычный человек, — сказала Шейла. — Она младенец.
— Короче… Можешь не издавать этих глупых звуков?
— А ей нравится. Гляди… если ей щекотать подбородок, она улыбается.
— Тебе только кажется, что улыбается. На самом деле это газы.
— Ничего подобного. Тутси улыбается — мне, и только мне, правда, масипусечка?
Ну, да, да, выражение на лице Тутси и впрямь смахивало на улыбку. Но даже безмозглый младенец вряд ли станет улыбаться Шейле Тубман.
Вечером Фадж влез в кроватку Тутси.
— Я младенец, — сказал он. — Ге-ге-ге.
Папа выудил его и поставил на пол.
— Ты большой мальчик. И спать должен в кровати для больших мальчиков.
— Нет, я не большой. Я младенец. Уа-уа-уа.
Ну, думаю, пора провести с парнем беседу.
— Слушай, Фадж… хочешь, я тебе почитаю? — Да.
— Ладно. Иди ложись, я сейчас.
Я почистил зубы, надел пижаму. Когда зашёл к Фаджу, он сидел с любимой книжкой на коленях. «Муравьед по имени Артур».
— Читай, —
Я сел рядом.
— Тебе не надоело вести себя как младенец? — спрашиваю.
— Нет.
— А я думал, ты хочешь быть похожим на меня.
— Хочу.
— Но ты тогда выбери, на кого ты хочешь быть похожим — на меня или на младенца.
— Почему нельзя сразу?
— Ну… потому что малыши ничего не умеют. Только едят, да спят, да ревут. Они даже не интересные.
— А почему же тогда все так любят Тутси?
— Потому что она новенькая. Скоро она им надоест. Лучше быть старше.
— Чем лучше?
— Больше привилегий.
— Что такое привилегий?
— Это значит, мы можем делать то, что она не может.
— Например?
— Поздно ложиться спать, смотреть телек, и всё такое.
— Мне нельзя поздно ложиться. Это тебе можно.
— Потому что я старший брат. Но тебе можно будет ложиться позже, чем Тутси.
— Когда?
— Когда ей будет четыре, а тебе восемь. Тогда сможешь ложиться гораздо позже. И в школу пойдёшь, научишься читать и писать, а она — нет. И ещё…
— Читать, — сказал Фадж, залезая под одеяло.
— Перестанешь вести себя как маленький? — спросил я.
— Я подумаю.
— Ну хоть что-то, — сказал я.
Фадж заснул раньше, чем я дочитал до конца. Я поправил ему одеяло и выключил свет. Потом долго смотрел на себя в зеркало в ванной. Что там Шейла Тубман болтала? Почему Тутси повезло, что она на меня не похожа? Нормально я выглядел, как всегда. Если не считать ушей. В последнее время они кажутся мне великоватыми. Я прижал их пальцами к голове, «Неплохо, — подумал я. — Можно перед школой приклеивать пластырем. Но слишком уж хлопотно. Если отрастить волосы подлиннее, можно их прятать. Да, так и поступлю. Буду отращивать».
Я зевнул. Когда зеваешь перед зеркалом, видно гланды.
И пошёл к себе, и лёг, и заснул. Кому какое дело, что думает Шейла Тубман! Тоже мне важная особа.
Глава третья
Ещё одна прелестная новость
Жизнь у нас дома сильно изменилась. Папа приходил вечером с работы, притаскивал полные сумки продуктов и готовил ужин. Стиральная машина вкалывала круглые сутки. Всякий раз, как Тутси кормили и похлопывали по спинке после еды, она срыгивала. Переодевать её нужно было раз шесть на дню. Фадж снова стал писаться — и в штаны, и в кровать. Мама с папой говорили, что у него просто такая фаза, мол, немного терпения, и это пройдёт. Я предложил снова надевать на него памперсы, но идею не поддержали.