Супербомба

Самаров Сергей Васильевич

– Ничего подозрительного. Даже пьяных, на удивление, нет. Что будем делать?

Он спросил, заглядывая мне в глаза, надеясь на мое великодушие. Но я стойко держал неприступный вид и ответил достаточно хмуро:

– С прокуратурой вам связываться не хочется?..

– Не хочется.

– Есть другой выход. Я могу пригласить следственно-экспертную бригаду из ФСБ. Я все равно вынужден буду эту бригаду пригласить, потому что данное ЧП, как вы понимаете, имеет отношение к военной разведке, а это всегда чревато следствием. По крайней мере, чревато

разбирательством, с целью предотвращения повторения подобного, когда подобное может иметь самые негативные последствия.

Майор плечами пожал, хмурый старший лейтенант сильнее нахмурился.

– Но все же – следствие.

– По крайней мере, так можно обойтись без военной прокуратуры. А предупредить ФСБ я вынужден в любом случае, – оставался я категоричным.

– Я не могу запретить вам это делать, – вынужденно согласился майор. – А все же лучше было бы вернуть шприц-тюбики из запаса нашей медсанчасти, и все. И шума никакого. А?..

– А завтра дверь снова вскроют, а у нас там могут оказаться документы с грифом «особой важности». А?..

– Мы, пожалуй, – майор переглянулся с начальником караула, – могли бы выставить здесь пост. Круглосуточный даже, если вам не помешает.

– А кто будет часовым? – спросил я. – Вы вполне уверены, что сегодня дверь вскрывал не тот, кто завтра заступит сюда на пост? Если бы вы смогли найти виновного, разговор был бы другим. А в данном случае – я ничем не могу вам помочь. Могу только обещать, что в прокуратуру обращаться не буду, но пусть эксперты посмотрят...

– А при чем здесь эксперты, товарищ капитан? – спросил хмурый старший лейтенант.

– Только эксперт сможет определить без внешних признаков, кто побывал в нашем помещении – профессионал проводил взлом или наркоман.

– Но это и без того ясно, ведь взяли-то только промедол.

– Потому что ничего больше не нашли. А искали, возможно, что-то другое.

– Звоните вашим экспертам, – вздохнул майор и снова посмотрел на старшего лейтенанта. – Я распоряжусь, чтобы машину на КПП пропустили.

Я сразу позвонил по номеру, что передал мне дежурный по штабу операции.

* * *

Я понимал, что экспертно-следственная бригада, прибывшая из Москвы в помощь старшему лейтенанту Бравлинову, точно так же, как и мы, находится здесь в помощь ему, еще где-то устраивается в чужом городе и, вполне возможно, не имеет условий для оперативной работы. И потому не ожидал ее скорого появления на месте. Тем не менее, воспользовавшись ночной пустотой городских дорог, бригада прибыла к нам меньше чем через час, на микроавтобусе «Фольксваген». От ворот их проводил сам дежурный по танковому институту, но, оценив обстановку, умно и тактично сразу же удалился.

Из всех прибывших мне представился только седой сдержанный человек в строгом гражданском костюме:

– Подполковник Ставров.

– Здравия желаю, товарищ подполковник. Капитан Рустаев.

– Что тут у вас, капитан, случилось?

– Не знаю, стоит ли вопрос внимания, тем

не менее посмотреть, мне кажется, следует, – и я объяснил, что произошло. И о кошельке тоже рассказал, и кошелек передал подполковнику. Сама бригада остановилась за спиной руководителя и тоже слушала.

– Отрицательный результат тоже результат, – сказал Ставров и кивнул своим сотрудникам. – Приступайте.

Он повертел кошелек в руке.

– Чем вызван интерес Бравлинова к этому кошельку?

– Интересом Изотова и желанием самого потерпевшего, капитана милиции Севастьянова, скрыть пропажу кошелька, что вовсе не в его стиле поведения. Он упомянул о снятых с его руки часах, но промолчал про кошелек. Денег там было немного, около полутора тысяч, но на полторы тысячи, как говорит Бравлинов, можно купить пять часов взамен снятых.

– Что-то еще в кошельке было? – спросил подполковник.

– Пусто. Только вот это, – я отвернул клапан отделения для мелочи и показал цифры.

– Что это?

– Пока я могу предположить, что некое число, набор цифр, которые имеют какое-то значение, но я не могу пока предсказать, насколько важное значение.

– Это может быть номер кода в автоматической камере хранения.

– Может быть, – согласился я.

– Это может быть pin-код трубки сотового телефона.

– Может быть.

– Это может быть pin-код банковской пластиковой карточки.

– Может быть. Это может быть даже код замка на портфеле. И нам предстоит это разгадать, товарищ подполковник.

– Я попрошу эксперта, пусть посмотрит внимательно, – согласился Ставров. – Возможно, здесь есть что-то иное, кроме четырех цифр. Но и четыре цифры. Практически невозможно угадать их значение.

Эксперты работали недолго. Разобрали и исследовали замок, искали отпечатки пальцев и на нем, и на аптечке, и на полке, где аптечка стояла. Наконец к нам с подполковником подошел человек с «часовой» лупой, поднятой с глаза на лоб.

– Могу сказать однозначно – замок вскрывали универсальной наборной отмычкой. Это профессиональный инструмент, которого обычно не бывает у воров и тем более у случайных наркоманов. Свежие царапины на сувальдном механизме есть, но незначительные. Взломщик опытный. И не с улицы. А закрыть не успел, видимо, потому, что вы помешали. Или. Или даже умышленно. Умышленно взял шприц-тюбики, которые ему не нужны, и оставил дверь открытой, чтобы искали наркоманов.

– Что там с отпечатками? – спросил подполковник Ставров.

– Ничего практически. Нет даже отпечатков тех, кто аптечку на полку ставил. Все подтерто, – ответ звучал подтверждением версии об умном взломщике. – Единственно, нечеткий отпечаток одного пальца, вероятно, мизинца. Такие отпечатки компьютер восстанавливает в пять минут, и для идентификации они подходят. Но только в том случае, если человек сдавал отпечатки пальцев. То есть проходит не по картотеке происшествий, а по общей. Был осужден или еще по каким-то причинам вынужден был пройти процедуру «снятия».