Сунг
Шрифт:
– Видимо… – проговорил Рукосуев. – И ракета того солдата была сигналом. Вот только чего? Обозначалось наше присутствие на «точке» или это был знак для выдвижения врага?
Вместо ответа майор лишь сдвинул на затылок свое песчаное кепи. В это время наверху одновременно взорвались три снаряда. Залповый огонь. Это уже было более чем серьезно…
Меня начала бесить эта дискуссия. Наверху идет бой. Нужно что-то срочно предпринимать, а мы тут треплемся, как на разборе тактических учений!
– Ракета могла быть знаком «духам», что «секрет» на отметке
– Если вы помните, товарищ подполковник, – добавил ехидно, – именно с этой сопки отлично просматривались все подходы к «стопарю». Пока наши находились там, «духи» не могли подойти незамеченными.
Против ожидания, Рукосуев меня не одернул, хотя замечание было явным щелчком по его самолюбию. Он переглянулся с майором.
Мне эти переглядки начинали нравиться все меньше и меньше. Что они знают, и что здесь вообще затевается? Я решил отступиться от своих принципов невмешательства и задать этот вопрос прямо.
– Куда сейчас бьет артиллерия? – опередил меня Рукосуев, обращаясь к разведчику.
– Стреляют по противоположному склону и по хребту на стыке двух постов – туда, где засела группа прикрытия противника. По основным силам «духов» огонь не ведется потому, что они близко подошли к нашим позициям и есть опасность угодить по своим.
– Почему, в таком случае, я не слышу огневого контакта Снесарева? Этот сукин сын не видит их, что ли?! – возмущенно, но достаточно сдержанно проговорил комендант.
Похоже, обстановка складывалась непонятная до хреновости, чтобы просто стрясать воздух.
– Вообще, откуда сведения о прорыве группы у артиллеристов и у вас, майор? И почему они пришли так поздно?! А, разведка?! – не найдя ответа ни на один свой вопрос, Рукосуев предпочел искать виноватых на стороне.
– Этой информации я склонен доверять… – уклончиво ответил тот. – Что там творится на «Сунге», сам не понимаю. Снесареву должны были доложить с КП о прорыве группы …
– Сам же он их не заметил, – вполголоса произнес Рукосуев и тут же взял на тон выше:
– Не смотрите на меня, старлей, искоса, низко при этом голову наклоня! Я снял «секрет» с отметки «16-04» не по собственной прихоти. Вы не знаете того, что вам не положено знать. Так что не мните себя стратегом!
В коменданте странным образом сочетались страсть к цитированию стихотворных строчек, умение хладнокровно разыгрывать тактические шарады и неодолимая тяга к разносам нижестоящих офицеров по поводу и без повода. Но моя строптивая натура взыграла в самый неподходящий момент.
– Есть не мнить, товарищ подполковник! – я вздернул голову вверх и выпрямился настолько, насколько мне позволял покатый склон горы.
Это стоило мне равновесия. Опрокинуться назад мне не дал майор, вовремя схвативший за рукав.
– Все ерничаете, Саранцев. Когда же вы повзрослеете… – пробурчал Рукосуев, сбавляя тон.
– В общем, так… –
Слушайте приказ! При выходе на позиции «Сунга» я беру общее командование обороной. Одновременно отвечаю за центр. Майор, вы находитесь рядом со мной и корректируете огонь САУ с помощью вашей радиостанции. Получится?
– Получится.
– Старший лейтенант Саранцев вместе с Снесаревым держат оборону на левом фланге, на который «духи» начнут свое основное наступление. Старший, как начальник опорного пункта – Снесарев. Все ясно, Саранцев?
– Так точно.
– Прапорщик с хитрой татарской рожей… Как его?
– Генеев, товарищ подполковник, – подсказал я Рукосуеву.
– Ганеев!.. Он будет держать правый фланг. Я говорю это здесь, потому что наверху не будет времени. Вопросы? Тогда пошли. Черт, почему Снесарев молчит?
Обратный подъем затянулся минут на двадцать. За это время «саушки» сбавили темп стрельбы. Снаряды рвались с интервалом в две минуты. Снесарев по-прежнему молчал.
– Тихо что-то. Может, «духов» отогнали? – вслух размышлял запыхавшийся Рукосуев.
Он по-прежнему шел первым, хотя на подъеме заметно сдавал. Мы с майором наступали ему на пятки. Разница между нами была пятнадцать лет, и она в такие моменты обычно дает о себе знать.
– Твои разведчики не могли что-то напутать, майор? – недовольно повысил голос комендант.
Разведчик предпочел отмолчаться.
Метров за сто до хребта мы свернули с тропы, и пошли напрямую. Если все-таки разведка не напутала, и «духи» действительно зашли во фланг «точке», то тропа должна была нас привести как раз к противнику. Напороться на группочку моджахедов человек в двадцать в наши планы не входило.
Мы принялись карабкаться по крутому склону, цепляясь за редкие кустики, торчащие из-под снега.
По разгоряченным спинам уже не текли струйки пота. «Хэбэшки» просто прилипли к лопаткам, пропитавшись влагой насквозь, елозили по коже, вызывая не самые приятные ощущения. Бушлаты были давно расстегнуты, и от нас валил пар, как от загоняемых, но не загнанных лошадей.
– Стоп! – выдохнул Рукосуев, – Майор, свяжись со своими! Пусть доложат обстановку!
Обстановка обстановкой, но я подозревал, что комендант решил слегка передохнуть – что ж, мы с майором ничего против не имели. Скоро придется вступать в бой. Причем, в этом бою нужно будет не только руководить, но и самому нажимать на спусковой крючок автомата. А для этого, как минимум, нужно иметь ровное дыхание.