Сумка с миллионами
Шрифт:
Кожа Сары была такой нежной, мягкой и свежей, что я почувствовал себя особенно грязным по сравнению с ней. Она осторожно поцеловала меня в щеку, потом поднесла губы к моему уху.
Я уже знал, что она скажет, но все равно я прислушался, как будто бы новость, которую она хотела сообщить мне, была совершенно неожиданной.
– Он умер, – прошептала она.
8
Журналистам потребовалось тридцать шесть часов, чтобы найти мой дом. Наверное, сначала они подумали, что я живу в Ашенвилле, а не в Дельфии. А может, они
Все они были на удивление любезны, обходительны и вежливы. Они не стучали в дверь или окна, не надоедали соседям. Они просто ждали, когда мы с Сарой сами появимся на крыльце.
Только когда мы выходили из дома по каким-то делам, они подбегали, начинали нас фотографировать и выкрикивать вопросы. Естественно, мы просто проходили мимо, опустив головы.
На следующий день журналистов было уже меньше. Сначала уехало телевидение, а потом и журналисты печатных изданий. В течение следующей недели к нам приезжало еще несколько человек. Они также ждали нас во дворе. Но через неделю, когда мы вышли из дома, мы, наконец, обнаружили, что во дворе никого нет. Об их недавнем присутствии напоминал только истоптанный газон и разбросанный мусор.
Во вторник состоялись похороны Нэнси, в среду – Сонни, в субботу – Луи, в понедельник – Джекоба. Всех похоронили на кладбище храма Святого Иуды. Я присутствовал на всех похоронах.
Газетчики и телерепортеры тоже были на этих траурных церемониях. Меня снова показали по телевизору. Честно говоря, каждый раз, когда я видел себя со стороны, я ужасался, насколько я изменился и как плохо выглядел. Я действительно производил впечатление человека, пережившего сильнейшее потрясение и искренне скорбящего по всем погибшим.
У Джекоба не было костюма, в котором можно было бы его похоронить. Я купил ему костюм. И хотя брат смотрелся в нем как-то неестественно – Джекоб никогда бы не надел при жизни такой костюм, – но я остался доволен.
В костюме Джекоб казался моложе своих лет и даже немного стройнее. Поверх рубашки у него был повязан коричневый галстук, из кармашка пиджака аккуратно торчал сложенный белый платочек. Во время службы и похорон гробы стояли закрытыми, но мне удалось увидеть Джекоба до начала отпевания.
Одежда прикрывала все его ранения, так что незнающий человек ни за что не догадался бы, отчего умер Джекоб. Брат неподвижно лежал в гробу с закрытыми глазами. На нем были очки. Пару секунд я смотрел на него, потом наклонился, поцеловал в лоб и отошел. Молодой гробовщик сразу закрыл крышку гроба и заколотил его.
На отпевание Джекоба Сара взяла с собой Аманду. Малышка плакала всю службу, попытки Сары успокоить дочь были тщетными.
На отпевание собралось довольно много народу, хотя друзей Джекоба среди скорбящих не было. На похороны пришли те, кто просто знал нас или наших родителей. Было несколько человек с моей работы. Но они, скорее всего, пришли
Единственным другом Джекоба был Луи. Его уже похоронили, и он ждал Джекоба под землей.
Священник спросил меня, не хочу ли я сказать что-нибудь. Я отказался, сославшись на то, что не подготовился и слишком устал. Он понял и не стал настаивать. Падре сам произнес несколько слов в память Джекоба. Он говорил так, будто очень хорошо знал брата и считал его своим сыном.
После службы в храме процессия отправилась на кладбище, где для Джекоба уже была готова могила.
– Господь дает жизнь, Господь и забирает ее, – сказал падре.
Когда гроб опускали в могилу, пошел снег. Я бросил в могилу кусочек замерзшей земли.
Вечером фотография этого момента появилась в «Блейде» – я стоял над могилой в черном костюме со скорбным выражением лица… в руке у меня был кусочек земли.
После меня к могиле подошла Сара и бросила на гроб одну розу. Аманда плакала на руках матери.
Потом мы медленно пошли с кладбища. Пройдя пару шагов, я в последний раз обернулся и посмотрел на могилу. Пожилой гробовщик уже начал закапывать ее.
Всего в нескольких ярдах от могилы Джекоба какая-то женщина играла с двумя маленькими мальчиками в прятки. Она прятались за памятниками, а ребята искали ее. Малыши кричали и смеялись. Когда мальчишки в очередной раз нашли женщину, она вскочила и хотела было перебежать за другой памятник, но вдруг заметила меня и остановилась.
Я не хотел, чтобы она подумала, что я осуждаю ее за столь вольное поведение на кладбище, поэтому я махнул ей рукой в знак того, что все в порядке, мол, это ее дело. Мальчишки тоже увидели меня и начали махать мне в ответ и что-то выкрикивать. Женщина шепотом сделала им замечание, и они сразу же затихли и успокоились.
Я чувствовал, что Сара стояла у меня за спиной и ждала, когда же мы пойдем. Я слышал, как капризничала Аманда. Но почему-то я не двигался с места.
Именно в этот момент мне было тяжелее всего сдержать слезы. Я не знаю, почему на меня нахлынули эти чувства. Возможно потому, что эти двое ребятишек напомнили мне нас с Джекобом в детстве. У меня все внутри сжалось, глаза защипало, в ушах что-то зазвенело, голова слегка начала кружиться, и я еле сдержался, чтобы не разрыдаться. Нет, я не чувствовал вины, горя или раскаяния, нет. Я скорее чувствовал какое-то замешательство… я не мог поверить в то, что сделал. Более того, в этот момент я забыл, почему я так поступил, ради чего я пошел на все эти преступления. Нет, я не мог этого совершить… это был не я… все эти страшные преступления совершил кто-то другой.
Сара дотронулась до моей спины.
– Хэнк, – тихо позвала она.
Я медленно обернулся и посмотрел на нее.
– Ты в порядке? – спросила Сара.
Я молча смотрел на жену. На ее лице была спокойная улыбка. Сара была одета в длинное черное пальто и зимние сапоги, на руках у нее были перчатки. Шею прикрывал белый шарф. Почему-то в этот момент Сара была очень красивая, и я про себя отметил это.
– Аманда замерзла, – сказала она и взяла меня за руку.
Я кивнул и молча пошел за женой к машине.