Сумерки

Кунц Дин Рей

Кристине начала было передаваться его уверенность в том, что здесь, в Санта-Барбаре, они в безопасности, но сейчас из глубины подсознания снова, охватив ее всю, выполз страх.

Погода опять портилась, что тоже было дурным предзнаменованием. Небо затягивали черные тучи.

Они нашли супермаркет. Джой отставал. Обычно он бежал впереди, выбирая покупки и радуясь, что может помочь. Но сегодня шел медленно, почти не обращая внимания на прилавки.

Убедившись, что мальчик не слышит, Чарли тихо сказал:

– Вчера вечером спалили мою контору.

–

Спалили?! – Внутри у Кристины все оборвалось. – Вы хотите сказать…, сожгли?

Он кивнул, взял с полки пару банок с мандариновыми дольками и положил их в тележку.

– Все пропало…, мебель, аппаратура, картотека…. – Помедлил, подождав, пока мимо пройдут две женщины с тележками, и продолжал:

– Картотека хранилась в несгораемых ящиках, но кто-то открыл их, вытащил все бумаги и облил бензином.

Кристина была потрясена:

– Но в таком деле, как ваше…, неужели у вас не было сигнализации?

– Две параллельные системы, действующие независимо друг от друга, обе с автономными источниками питания на случай отключения электроэнергии, – сказал Чарли.

– Такие вещи должны действовать безотказно.

– Так оно и предполагалось. Но ее людям удалось проникнуть внутрь.

Кристина почувствовала себя дурно:

– Думаете, это была Грейс Спиви?

– Я знаю, что это была она. Вы еще не слышали об? всем, что произошло вчера вечером. Да, кроме нее, и некому, потому что все было сделано с удивительной злобой и бешеной одержимостью, а она сейчас должна испытывать злобу, потому что мы улизнули от нее. Не знает, куда мы пропали, не в состоянии настигнуть Джоя и поэтому крушит все что попало в сумасшедшем раже.

Кристина вспомнила стол в офисе, картины Мартина Грина и промолвила:

– О, Чарли, мне так жаль. Из-за меня вы потеряли свое дело, и все ваше….

– Это может быть восстановлено, – ответил он, хотя она видела, что потери расстроили его. – Важные файлы микрофильмированы и хранятся в другом месте. Их можно восстановить. Мы найдем новое помещение. Страховка почти полностью покроет ущерб. Меня тревожат не деньги и не какие-то неудобства, а то обстоятельство, что в течение по меньшей мере нескольких дней, пока Генри не наведет там порядок, мои люди будут не в состоянии контролировать Грейс Спиви – и они не смогут прикрывать и поддерживать нас. Временно нам придется полагаться только на свои собственные силы.

Было от чего расстроиться.

Джой подошел к ним, держа в руках банку ананасовых консервов.

– Мам, можно мне это?

– Разумеется, – сказала она и положила банку в тележку. Если бы это заставило его улыбнуться, она купила бы ему упаковку миндальных конфет и еще что-нибудь из того, что обычно ему не позволялось. Джой опять ушел вперед, оглядывая полки.

– Вы сказали, вчера случилось что-то еще…. – напомнила Кристина.

Чарли колебался. Он положил в тележку две банки яблочного сока, затем с болью и тревогой в голосе сказал:

– Ваш дом тоже сожгли.

Моментально, не отдавая себе

отчета, она принялась в уме перечислять вещи, которых лишилась, – те, что были ей дороги, и те, что имели действительно большую ценность и теперь пропали в результате поджога: детские рисунки Джоя, восточный ковер в гостиной стоимостью пятнадцать тысяч долларов – это была первая дорогая вещь, которую она позволила себе купить после долгих лет самоограничения, которого требовала от нее мать, фотографии Тони, ее покойного брата, коллекция хрусталя «Лавлик»….

В какой-то момент она едва не разрыдалась, но тут вернулся Джой и сообщил, что в конце ряда находится молочный отдел и он хочет купить к ананасу творога.

И тут Кристина осознала, что потеря восточных ковров, картин и старых фотографий не имеет ровно никакого значения, пока с ней остается Джой. Только он в ее жизни был незаменим. Слезы отступили, и она велела ему взять творог.

Когда Джой отошел, Чарли сказал:

– И мой дом – тоже.

До нее не сразу дошло:

– Сгорел?

– Дотла, – сказал он.

– О боже.

Это было уже слишком. Кристина чувствовала себя разносчиком чумы. Она приносила несчастье каждому, кто пытался помочь.

– Грейс в ярости! – воскликнул Чарли. – Она не знает, куда мы исчезли, а поскольку действительно считает Джоя Антихристом, то боится, что миссия, порученная ей богом, провалилась. Она бесится и в то же время напугана и наносит удары вслепую. Сам факт, что Грейс пошла на это, означает, что здесь мы в безопасности. Более того, это значит, что она неумолимо уничтожает самое себя. Она слишком далеко зашла. Переступила все мыслимые границы. Полиция не может не связать эти три поджога с убийствами в вашем доме и со взрывом в Лагуна-Бич, в доме Мириам Рэнкин. Теперь это самое крупное дело в округе Оранж, а может быть, и во всем штате.

Она не может безнаказанно взрывать или сжигать дома.

Она объявила войну всему округу, и, честное слово, никто не будет терпеть этого. Теперь полиция займется ею всерьез. Они будут допрашивать ее и каждого члена ее Церкви. Они будут изучать ее дела под микроскопом. Вчера вечером она не могла не совершить ошибки, она не могла не оставить улик. Все, что нужно полиции, – это одна-единственная маленькая ошибка, за которую они ухватятся, и от ее алиби ничего не останется. С ней покончено.

Это дело времени. От нас требуется только одно – сидеть в мотеле и несколько дней не высовывать носа, ждать, пока Церковь Сумерек не развалится на кусочки.

– Надеюсь, что вы правы, – промолвила Кристина, больше не желая себя чересчур обнадеживать.

Джой вернулся с творогом и некоторое время находился около них, пока они не оказались в ряду с небольшим отделом игрушек. И он вновь оставил их, чтобы поглазеть на игрушечное оружие.

– Закончив с провизией, накупим кучу журналов, колоду карт, какие-нибудь игры – чтобы было чем заняться до выходных. Когда перевезем все это к себе, я избавлюсь от машины….