Сумерки

Кунц Дин Рей

Тревожно оглядев простиравшееся перед ними заснеженное поле, Берт Тулли робко произнес:

– Туда нельзя. Мы погибнем.

Внезапно Грейс опустила руки и пошла прочь от опушки, удаляясь в глубину леса.

Они двинулись следом, всех насторожило выражение ужаса на ее лице.

– Демоны, – хриплым голосом вымолвила она.

– Где? – спросила Эдна.

Грейс сотрясала дрожь.

– Там….

– В пурге? – спросил Барлоу.

– Сотни…, тысячи…, поджидают нас…, укрывшись за сугробами…, готовые подняться…, и уничтожить нас.

Барлоу

вгляделся во мглу, но не видел ничего, кроме снега. Ему очень недоставало божественного Дара Матери-Грейс. Совсем рядом носились оглашенные духи, а он не мог обнаружить их, и от этого он чувствовал себя беззащитным и уязвимым.

– Мы должны переждать здесь, – сказала Грейс, – пока не уляжется буран.

Берт Тулли с облегчением вздохнул.

– Но мальчишка…. – начал Барлоу.

– Верно, его сила растет, – признала Грейс.

– Неужели господь не защитит нас, когда мы выйдем туда? Разве не осеняет нас его десница и благодать? – спросил Кайл.

– Мы должны ждать, – единственное, что ответила на это Грейс, – и молиться.

Теперь до сознания Кайла Барлоу дошло, как мало времени отпущено им. Он понял, что они должны быть особенно бдительны. У них было так мало времени, что они не могли себе позволить расточительной бесшабашной храбрости. Сатана. Сейчас сатана был такой же могучей и реальной сущностью в этом мире, как и господь бог.

Чаша весов дьявола еще не перетягивала, но равновесие было хрупким.

Глава 68

Кристина сняла с мальчика маску, и Чарли отвернулся, чтобы не видеть его лица.

«Я не уберег их», – мелькнула мысль.

Отчаяние охватило его, и на глаза навернулись слезы.

Он сидел, прислонившись спиной к стволу дерева. Откинул голову, закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь, стараясь направить мысли в здравое русло, убеждая себя, что все в конце концов обойдется, – но тщетно. Всю свою жизнь он был оптимистом, и это внезапное, выворачивающее душу отчаяние действовало на него разрушающе.

Тивенол и анестезирующий порошок лишь уменьшили боль, но теперь даже их слабое действие заканчивалось. Боль в плече усиливалась и начинала расползаться – как и раньше – по груди, поднимаясь к голове.

Кристина мягким успокаивающим голосом что-то говорила Джою, хотя и у нее в глазах стояли слезы.

Чарли поборол страх и посмотрел на мальчика. Джоя трудно было узнать. Лицо его покраснело и бугрилось.

Обмороженная кожа покрылась волдырями. Глаза заплыли и почти не открывались; в уголках и на ресницах застыл липкий желтоватый гной; нос заложило, и дышать он мог только ртом; губы потрескались, опухли и кровоточили. Лицо пламенело, точно костер, однако на щеках и на кончике носа проступили сизые пятна, которые означали обморожение, и оставалось только молиться, чтобы оно не было обширным.

Кристина взглянула на Чарли.

– Ну ладно. Надо двигаться дальше. Джою больше нельзя находиться на холоде. Мы должны найти

эти пещеры. – Взгляд ее и голос выдавали отчаяние.

– Пока ничего похожего не видно, – сказал Чарли.

– Они должны быть где-то здесь, – сказала она. – Тебе помочь?

– Я сам, – ответил он.

Кристина взяла Джоя на руки. Мальчик даже не старался держаться за нее, безжизненно свесив руки. Она не оглянулась на Чарли.

Он тяжело вздохнул и, ухватившись за дерево, с трудом встал на ноги, удивившись, что ему это удалось.

Но он удивился еще больше, когда увидел облепленного снегом и льдом Чубакку, который плелся, низко опустив голову – живое воплощение несчастья. Когда последний раз он видел собаку в открытом поле, то подумал, что она обречена.

– Боже мой! – только и сказала Кристина, завидя Чубакку, изумившись не меньше Чарли.

«Это важно, – подумал Чарли. – Раз бедняга держится, значит, и мы вытянем».

Ему очень хотелось верить в это. Он страстно убеждал себя. Но идти им предстояло еще долго.

Дело принимало серьезный оборот, и Кристине начинало казаться, что им никогда не найти вожделенные пещеры, что они обречены брести через лес до тех пор, пока не упадут от изнеможения и холода. Но судьба, однако, смилостивилась, и минут через десять они нашли то, что искали.

Лес вблизи пещер расступился, так как почва вокруг сделалась ужасно каменистой, вздымаясь уступами, образуя бугры, ступени и непроходимые нагромождения скал.

Поскольку лес поредел, у подножия склона и выше, где каменные гряды и нагромождение скал создавали укромные уголки, – всюду, где только можно, нанесло огромные сугробы. Но и ветер в этих местах становился ощутимее, он срывался с верхушек деревьев, и на широких продуваемых участках склона снега совсем не было. В нижних складках хребта, куда они вполне могли забраться, – зияли раскрытыми пастями три пещеры; выше виднелось еще несколько входов, но добраться туда было невозможно.

Скорее всего, существовали и другие лазы, сейчас зане сенные снегом, – в этом месте склон изобиловал узкими проходами, каменными мешками и кавернами.

У подножия склона, возле груды гигантских валунов, надежно защищавших от ветра, Кристина опустила Джоя на землю.

Ковылявший следом за ними Чубакка устало завалился рядом с хозяином. Удивительно, как эта собака смогла проделать такой путь, но было ясно, что ее хватит ненадолго.

Издав стон облегчения и боли одновременно, Чарли сел тут же.

Его вид напугал Кристину ничуть не меньше, чем обезображенное лицо Джоя. Воспаленные глаза на мертвенно-бледном лице мерцали точно горящие угли. Она испугалась, что останется одна над телами тех, кого только и любила в этом мире, охраняя их, словно кладбищенский сторож, пока сама не обретет последнее пристанище в этой пустыне.

– Я проверю пещеры! – Теперь, когда они опять вышли на относительно открытое место, Кристине приходилось кричать. – Посмотрю, какая из них больше подойдет нам.