Сумерки
Шрифт:
— Мама пока не может тебя накормить, — прошептала Мотылинка, покосившись на неподвижное тело королевы. — Если хочешь, можешь попить воды.
Карпозубка собралась было захныкать, но передумала. Она с усилием поднялась на дрожащие лапки, доковыляла до ручья и, усевшись на берегу, принялась лакать. Листвичка не сводила с нее глаз, на случай, если ослабевшая малышка потеряет равновесие и упадет в воду.
— Листвичка, — раздался за ее спиной безжизненный голос Мотылинки.
Листвичка резко обернулась. Мотылинка низко склонилась над самым слабым котенком и обнюхивала
— Мы опоздали с тысячелистником. Она умерла.
Тем временем Карпозубка закончила пить и поднялась, чтобы вернуться в палатку.
— Ничего ей не говори, — предупредила подругу Листвичка и поспешно накрыла мхом неподвижный комочек. — Утром котятам станет лучше, а там, глядишь, и Первоцветик сможет их покормить. Карпозубка, — повысила она голос, когда черная непоседа снова улеглась на подстилку из мха. — В тот день, когда вы сбежали из лагеря, вы не находили в лесу ничего необычного? Например, какой-нибудь мусор, оставленный Двуногими?
Глазенки Карпозубки испуганно забегали:
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — кивнула Листвичка. — Я сама видела эту штуковину. Вы дотрагивались до липкой лужи? — Заметив, как смутилась Карпозубка, она ласково проговорила: — Не бойся, никто не будет тебя ругать.
Карпозубка еще немного посопела, а потом тоненько пропищала:
— Да, мы ее потрогали. Мы так играли — бегали по луже и оставляли следы на траве. А потом я подговорила Галечницу попробовать эту гадость на вкус…
Мотылинка ахнула от ужаса:
— Как же ты могла?! Неужели можно быть такой мышеголовой?
— И она выпила? — спросила Листвичка.
— Мы все выпили по чуть-чуть, — призналась Карпозубка, брезгливо сморщив носик. — Ужас, что за гадость!
Мотылинка растерянно уставилась на нее:
— Вот, оказывается, как все это было… А мы и не догадывались!
— Теперь ты понимаешь, почему маленьким котятам запрещают прикасаться к незнакомым предметам? — печально вздохнула Листвичка, не сводя глаз с Карпозубки. — Когда ты станешь ученицей и получишь разрешение самостоятельно выходить из лагеря, ты должна будешь специально докладывать своему наставнику обо всем, что найдешь в лесу Даже на собственной территории может притаиться опасность. А теперь пообещай, что больше никогда не натворишь таких глупостей.
— Обещаю, — пискнула малышка. Она устало опустила веки, но тут же испуганно открыла глаза: — Значит, это все из-за меня?
Листвичка покачала головой. Бедняжке предстоит еще долго раскаиваться, когда утром она узнает о смерти сестры… Сейчас ей нужен покой.
— Нет, глупышка. А теперь спи.
— Я просто не понимаю, почему ты так воркуешь над этой паршивкой! — возмущенно прошипела Мотылинка, когда больная уснула. — Будь моя воля, уж я бы ей все уши оттрепала! Подумать только, сколько беды из-за этих котят! Болезнь, умершие котята…
— Ты прекрасно знаешь, что и когтем не тронула бы ни одного из них, — грустно усмехнулась Листвичка. — Что с них взять, они всего лишь котята. Они не понимали, что делают… Теперь мы знаем, что Первоцветик заразилась от своих
— Ты права, — кивнула Мотылинка. — И все-таки, им бы следовало быть хоть чуточку поумнее! — Она разинула пасть и широко зевнула.
— Ты устала, — сказала Листвичка. — Иди-ка, поспи. Я пока подежурю, а в полночь разбужу тебя.
— Ладно. Спасибо тебе, Листвичка — за все.
Листвичка обвела глазами больных: все они спокойно спали, даже Буколап.
— Он поправится, — негромко сказала она Ивушке. — Я присмотрю за ним, а ты возвращайся в детскую к маме. И обязательно расскажи ей, как ты нам помогла.
Ивушка поклонилась и, сверкая глазами, бросилась вверх по склону. Оставшись одна, Листвичка прилегла возле спящего оруженосца и подвернула под себя лапки. Над ее головой горели звезды и сияла с небес почти полная луна. Листвичка беззвучно воззвала к Звездному племени и горячо поблагодарила его за то, что болезнь в Речном племени, кажется, пошла на убыль.
За всеми этими хлопотами она совсем забыла о том, что пообещала в сумерки встретиться с Грачом возле острова.
Глава XI
Белка остановилась под деревом и прислушалась. В лесу все было тихо, только ветер шелестел в кронах. Она принюхалась. Запахи были слабые: из-за затянувшихся холодов вся мелкая дичь сидела по своим норкам. Поежившись, Белка побрела вперед, не разбирая дороги.
Вообще-то она не собиралась охотиться. Они с Угольком и Березовиком решили сходить на поросшую мхом полянку, которую совсем недавно обнаружила Яролика. Но когда они втроем вылезли из лаза в ежевике, то столкнулись с Ежевикой, который возвращался с тренировки вместе с Долголапом и Сероусом.
— Куда это вы направляетесь? — спросил он Белку, взмахом хвоста отпустив молодых воинов.
— Уголек хочет отработать с Березовиком несколько боевых приемов, — ответила Белка, сделав вид, что не замечает его вызывающего тона. — А я решила пойти с ними.
— Неправильно решила, — рявкнул Ежевика. — У Березовика есть наставник, и его зовут Уголек. Если тебе нечем заняться, сходи поищи блох у старейшин.
— Не смей указывать, что мне делать! — угрожающе зашипела Белка.
— Не нравится — так веди себя поумнее! — огрызнулся Ежевика. — Даже с появлением второго оруженосца у нас в племени дел по горло. — Он сердито махнул хвостом и скрылся в кустах.
— Лучше мы пойдем вдвоем, — мягко сказал Белке Уголек и посмотрел на Березовика, который был явно напуган этой внезапной перепалкой. — Не стоит искать неприятностей.
— Это Ежевика устраивает неприятности! — прошипела Белка. В глубине души она понимала, что Уголек прав. Даже в старом лесу, когда у них было много оруженосцев, ученики с наставниками обычно тренировались без посторонних. — Ладно, увидимся позже. А блох выбирать я все равно не пойду! — крикнула она в спину удаляющимся Угольку с Березовиком. — Пусть Ежевика не думает, будто я стану выполнять его приказы!