Сумерки
Шрифт:
До автомобиля добралась на негнущихся ногах. От раскалённого железа исходил печной жар. Ветер гонял сухую траву по изъеденному трещинами асфальту. В обозримом радиусе жизнь не водилась. Ближайшая деревня Брагино лежала за несколько километров от кладбища.
Салон успел превратиться в сауну. Она завела двигатель, включила кондиционер, подставляя горячее лицо под ледяной поток.
Разблокировала айфон с помощью отпечатка пальца. Но не стала звонить по единому номеру экстренной связи «сто двенадцать», а интуитивно набрала другой. После долгих гудков трубку, наконец, взяли.
– Тётя
Чего у тёти не отнять, так это способность моментально постигать суть вещей.
– Ты сейчас у отца? – испуганно поинтересовалась она. – Что-то произошло?
Нагонять жути на пожилую женщину Диана не собиралась.
– Всё в полном порядке. На кладбище съездила, цветы положила. Немного погрустила, конечно. Вы не помните, как называли папу друзья до моего рождения?
– Что ты имеешь в виду, дочка?
– Мальчишки часто дают друг другу разные прозвища. Может, отец вам рассказывал, как его обзывали. О юности отца мне известно немного, а кроме вас и спросить не у кого. В десять лет, когда я стала что-то соображать, отцу уже исполнилось пятьдесят, и он неохотно рассказывал о прошлом. Думаю, из-за мамы.
– Ох, дочка. Поди ж ты вспомни теперь. Когда он в школу пошёл, я уже на кирпичном заводе в Оверятах трудилась, и что там всякие мальчишки лепечут, не вникала. Да зачем тебе это?
– Ностальгия одолела.
Маленькая ложь для благого дела не должна была негативно повлиять на и так бездарно испорченную карму.
– Ничего такого не припомню, – сообщила тётя устало. – В комоде есть альбом с фотографиями. На обратной стороне карточек могут быть надписи. Посмотрю и перезвоню тебе.
– Не нужно, тётя, – остановила её Диана. – Его прозвали Эйнштейном, видимо за пытливый ум. В юности он был худым и попадал в разные переделки. А бабушка просила его лучше питаться, чтобы укрепить кости. И он был без ума от «Битлз». Особенно от песни «Блэкбёрд». Всё так, тётя?
– Слава беспрестанно бренчал этого «дрозда» на гитаре, но Бог таланта не дал. Он очень расстраивался, считал, что у него неправильные пальцы. Так и не смог выучить.
Диана пожалела, что не записала голос могильщика на диктофон. А может, и правильно сделала. Боялась, что вместо записи обнаружит шипение ветра и больше ничего.
– Спасибо, тётя. Альбом я посмотрю на следующей неделе. Фотографии – это застывшая память. Всего вам хорошего.
Диана машинально перекрестилась и перевела взгляд на истыканный крестами склон. Перед ней стоял выбор – уехать без оглядки, оставляя шлейф придорожной пыли, или вернуться, дабы проверить немыслимую теорию.
«Ты же просила знак. Так получи и распишись».
Отяжелевшая голова покоилась на кожаном подголовнике. В висках пульсировало монотонное «бип-бип-бип». Липкий страх обволакивал разум.
– Не к добру это всё, Дианочка, – сказала она, едва ли не заставляя себя вылезти из-за руля. – Не к добру.
С выпрыгивающим из груди сердцем она проделала путь наверх заторможенной походкой. И чем ближе приближалась к свежевскопанной могиле, тем страшнее ей становилось.
Трясущимися ногами забралась по насыпи, до последнего не смея заглядывать вниз. Крик
Но… Но призраков не существует. Это игра воображения, выдумки поп-культуры. Нельзя исключать и галлюцинации на фоне солнечного удара.
– Вам помочь?
Диана вскрикнула, с трудом удержавшись на краю насыпи. Человек в линялых джинсах с интересом рассматривал стоящую на четвереньках девушку, зажав травинку в уголке рта.
– Вы меня напугали, – сказала она.
– Что вы здесь делаете?
– Потеряла серёжку.
– Думаете, она там? – он кивнул в сторону углубления. Прищуренные глаза опоясывала сеточка морщин.
– Теперь вполне возможно, – непрочный фундамент лжи уверенно держал её на поверхности. – Вы работник кладбища?
– Так точно. На обед ходил.
– Так это ваша могила… Ой, то есть…
– Я выкопал, – не дал ей договорить человек. – И скоро примусь за новую. Народ мрёт безостановочно.
Диана выпрямилась, отряхнула с одежды приставшую землю и прошла мимо могильщика, на этот раз настоящего.
– Найдёте серёжку, можете оставить себе.
– А лопату-то зачем сбросили? – заслуженно бросил он ей в спину недоумённый возглас. На что Диана лишь развела почерневшими от грязи руками.
На обратном пути в город ей предстояло многое обдумать. В отличие от тёти, отец, выросший в семье истовых коммунистов, в Бога не верил и привил свои убеждения дочери. До недавних пор Диана не полагалась на суеверия, рогатины линий электропередачи не обходила, на трещины наступала. На её крещении настояла мама, тогда ещё не бросившая их с отцом. Нательный крест потерялся в суматохе жизни, из украшений Диана признавала только подвеску в форме начальной буквы её имени. Чуть ли не единственный подарок отца за все дни рождения. Встреча с привидением одновременно напугала и воодушевила её. Значит, вера основана не на страхах и чаяниях человечества. Неподвластная разуму человека энергия существовала. В чём она недавно убедилась. Полученное послание расшифровать не представлялось возможным. Или важен сам факт? Вот об этом она и хотела подумать за рулём.
Придя домой, она первым делом примет контрастный душ. Затем удалит анкеты на сайтах интимных услуг, без сожаления разрежет нижнее бельё, в котором гарцевала перед клиентами, а заодно и постельное бельё, на котором, пусть и с некоторым отвращением, нежилась за деньги.
Последним штрихом станет поездка в салон сотовой связи с целью расторжения договора на обслуживание рабочего номера телефона. Светлана перестанет существовать. Диана возродится из пепла позора. Без непредсказуемых расходов наличных денег хватит на год. Когда тётя Света предстанет перед Творцом, у Дианы не останется родных на всём белом свете. Появится возможность перебраться в столицу. Ходить по музеям, выставкам, учиться играть на фортепиано и подыскивать профессию по душе. С другой стороны, тётю она навещала не так чтобы часто, и жить рядом необязательно.