Сумерки в спальном районе

Алеников Владимир Михайлович

Этой ночью она наконец-то была сыта.

Теперь настало время поспешить домой.

Эпилог

В первый раз за этот, казавшийся бесконечным ноябрь тяжелые свинцовые тучи по какой-то неизвестной причине расступились, и неожиданно пробившееся сквозь них солнце в одночасье изменило привычный безрадостный пейзаж. Будто кто-то нажал на нужную кнопку коррекции в телевизоре, и старая, выцветшая от времени кинолента сразу засияла всеми возможными сверкающими красками.

Тут же все ожило, заискрилось, задышало. Даже блеклый

пыльный автобус казался теперь ярко раскрашенным, празднично вплывал в Бирюлево, гостеприимно распахивал двери на остановках.

Кирилл Латынин сидел у окошка, с любопытством поглядывал на прохожих.

Эти люди, жители их района, были очень разными, но в то же время что-то незримо связывало их друг с другом, заставляло вести себя определенным образом, произносить именно те слова, которые они произносили.

И он, Кирилл, тоже был неотъемлемой частью паутины, соединявшей их всех невидимыми нитями.

А вот ниточки, связывавшие Светку со всем этим миром, уже почти все полопались, оборвались. Разве что осталась одна-единственная, та, которая соединяет их обоих.

И то, что ему предстоит сделать, окончательно укрепит ее, навсегда сделает неразрывной их связь.

С каждым новым прожитым днем он понимал теперь, как любил Светку. Со всеми ее капризами, недостатками, истериками.

Она была другая, и время, проведенное с ней, шло совсем по иным законам, оно растягивалось, останавливалось, замирало. Кирилл словно проваливался в какую-то временную дыру и, выныривая обратно, с удивлением обнаруживал, что за короткое мгновение прошло уже несколько часов.

Тот факт, что Светки теперь нет рядом, принять было решительно невозможно.

И потому фейерверк, который он собирался устроить в ее память, будет не прощальным костром, а всего лишь яркой вспышкой, освещающей их любовь.

Кирилл заботливо поправил коробку из-под торта «Сказка», покоившуюся у него на коленях. По словам дяди Мити, это была самая подходящая коробка. И по размеру, и вообще…

Обыкновенный торт, никаких подозрений. Подарок как подарок, одно слово — «Сказка»!

Молодец дядя Митя, не подкачал. Умело упаковал в коробку свою самодельную пластиковую бомбу, подробно проинструктировал Кирилла.

Устройство надежное, проверенное. Вполне достаточное, чтобы на кусочки разнести весь театр «Авангард» вместе с его именитым художественным руководителем.

Автобус плавно подруливал к хорошо знакомой остановке. Кирилл улыбнулся, аккуратно взял под руку коробку и потянулся к выходу.

Солнце в это время года было редким подарком, и он надеялся дойти до дома, пока оно еще светило над спальным районом.

Январь — март 2006 г.

Вудлэнд-Хиллз, Калифорния Новые Черемушки, Москва

СУМЕРКИ В СПАЛЬНОМ РАЙОНЕ

— Знаешь что, не морочь мне голову! — сказал Папаня.

— А вот это как раз совершенно невозможно! — ухмыльнулся Фил. — Твоя голова и

так уже полностью заморочена!

Ф. Волкен. «Умирающий город»

1. Курочкина

Людмила Борисовна Курочкина, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, подошла к окну, чтобы задернуть штору. В Бирюлево сгущались сумерки, пора было зажигать свет в квартире, иначе даже иголка в руке уже плохо различалась, а Людмила Борисовна совершенно не хотела, чтобы кто-то из противоположного дома наблюдал за тем, чем она занимается у себя дома. Даже если ничего предосудительного она не делает.

В том же, что кто-то напротив уже изготовился с биноклем или подзорной трубой, Курочкина не сомневалась. Ее покойный муж, Ефим Валерьевич, ежедневно часами просиживал у окна с биноклем в руках, ни за что не позволял ей зажигать свет в комнате, чтобы, в свою очередь, такой же истовый наблюдатель не обнаружил его самого.

Честно признаться, и сама Людмила Борисовна время от времени не удерживалась, приникала к окулярам, следуя настойчивым призывам супруга. С плохо скрываемым любопытством разглядывала чужую, такую похожую на ее собственную и в то же время совсем иную жизнь, которую можно было наблюдать в многочисленных окнах возвышающейся на той стороне улицы шестнадцатиэтажки.

В окнах этих уже начал загораться свет, но в постепенно заполнявших Бюрюлево сумерках был он еще пока блеклым, матовым. Подлинную свою силу свет этот обретет позже, минут через сорок, когда таинственное сумеречное освещение уступит место обычной вечерней тьме, в густой синеве которой тысячеглазово засияют дома всего спального района.

Людмила Борисовна окинула равнодушным взглядом залитую серым маревом улицу, по которой ползли то здесь, то там включающие фары машины. За двенадцать лет, что Курочкины прожили в Бирюлево, ничего в этом пейзаже не изменилось, разве что машин стало раза в два больше. Она резко задернула шторы, словно ограждала свое обиталище от всякого внешнего вторжения.

Комнату залил чуть розоватый свет, отбрасываемый лампой из мозаичного стекла ( а-ля Тиффани!),давным-давно купленной Людмилой Борисовной на их с Ефимом Валерьевичем десятилетие. Уже второй месяц как нет Ефима — его нашли в подъезде строящегося дома с перегрызенным горлом. Здесь же, в их спальном районе, буквально в двух кварталах.

Что за тварь это сделала, выяснить так и не удалось. Следствие по-прежнему ведется, но весьма вяло. Людмила Борисовна уже давно потеряла всякую надежду, что сыщик, капитан милиции, по удивительному совпадению носивший фамилию Горлов,выяснит, кто же все-таки убил ее мужа.

Да, если уж совсем начистоту, не особо это ее и волновало. Какая разница, по большому счету?

Главное, что его нет!

Ефима Валерьевича она выносила с большим трудом — он отвечал ей тем же, — так что известие о его внезапной гибели приняла с большим облегчением. Сочла, что есть все же на земле справедливость, раз высшие силы избавили ее от назойливого присутствия ненавистного супруга.