Сумерки Эрафии
Шрифт:
— С королем можно договориться. У меня есть верный человек во дворце. Если он не даст мне бежать в Фолию, его дочь Эльзу отравят!
— Ты всю жизнь действовал, как подонок, и хочешь творить еще большую подлость, скрываясь у меня за спиной?
— А заговор с целью убить короля — это высокоморально? Что, Лоинс от имени святой церкви уже отпустил тебе все грехи?! — Гхондр яростно стукнул по столу кулаками, и стакан Рейнхарда перевернулся, покатился и со звоном упал на каменный пол.
— Это борьба не за себя, но за все наше рыцарское сословие, которое хотят оскорбить и унизить, следуя эльфийским
— Ты врешь и, кажется, не в себе! Не будет никакой твоей империи, нет ее уже пятьсот лет, и никогда не будет, потому что они прекрасно устроились там на севере! Мы для них куклы, а ты хочешь, чтобы кукловод сел с тобой за один стол? Говоришь, что я прячусь у тебя за спиной? Что ж, выпусти меня из замка, и я уйду по северной дороге. Это единственный шанс поступить разумно. Скоро и его не будет!
— Нет, тварь! — Рейнхард рванулся из-за стола, в ярости он был похож на раненого медведя. — Ты не сбежишь, останешься здесь, если надо, то навсегда! Стража!
Стоявшие у дверей охранники бросились к Гхондру и мгновенно скрутили затрепыхавшегося было казначея.
— Уведите его в подвал замка и заприте как следует. Позовите Генри!
Через час одетый в полный боевой доспех с отделанным золотом и драгоценными камнями личным гербом в форме орла на черном фоне Рейнхард стоял на первом этаже башни и слушал доклад коменданта о прибывающих войсках противника.
— Вот на этой новой планшетке, — показал он специальный столик в полтора ярда шириной, — песок, заговоренный адептами ордена, он изменяет форму, подобно карте. Я подготовил план обороны Харлхорста. Здесь, — Генри Нагиль ткнул пальцем, и по его воле возникли маленькие фигурки солдат, белый песок стремительно принимал серые и синие оттенки, — войска короля. А тут, вокруг модели замка со рвом и поднятыми мостами и окрестными деревушками, красным обозначены наши отряды!
— В дворе замка белые человечки… — Как ребенок, получивший новую игрушку, Рейнхард присел на корточки и вглядывался в детали.
— Это пока нейтральные люди Гхондра, — указал комендант.
— Прикажи им покраснеть, я уверен, мы сможем убедить их драться на нашей стороне.
— Враг встал лагерем у восточных и южных ворот. Там около пятисот человек и среди них несколько сот всадников, не из числа рыцарей, а под знаменами гвардии. Еще там несколько грифонов, но не больше десяти. Это все из Энрофа, на флагах один наш зоркий стрелок разглядел вышитые названия гарнизона. Они говорят, что действуют от имени правительства и канцлера и не собираются нас атаковать. Только перекрывают дорогу. У них нет осадных орудий, но про грифонов ничего не ясно. При желании они могут бомбить нас круглые сутки. С запада, из Александрета, где, как говорят, ночью было сильное землетрясение, выдвинулись
— Портер?
— Наверно, простите генерал, но сейчас у меня нет глаз в их отряде! — Генри улыбнулся.
— Сам Велес благоволит нам! Земля трясется у него под ногами, волны топят их корабли, — будто в прострации, не глядя на Нагиля, шептал Рейнхард. — Это добрый знак, мы выдержим осаду. Король прогневил Велеса, и все его силы ничто перед гневом господа! Дороги на север еще свободны?
— Нет, господин. Мост через Праду, по которому проходит дорога в Килдар и дальше в Авлию, перекрыт гвардейцами. Их там меньше сотни, но они ждут подкреплений. Сейчас еще можно успеть…
— Я же сказал, — злобно рявкнул Рейнхард, — они не получат удовольствия, оттого что будут гонять меня по дорогам Эрафии, как зайца! Им придется выкуривать из берлоги медведя! Как ты решил организовать оборону?
— У нас три с половиной сотни солдат и всего двадцать человек обслуги, в основном повара и чернорабочие. Плюс человек пятьдесят — это наемники Гхондра, которые еще неизвестно на чьей стороне выступят. У меня два плана. Один с ними. Другой, — он чмокнул губами, — если мы их нейтрализуем.
— Меня интересует только первый!
— Тогда на стены ставим две сотни людей, соберем все луки, арбалеты и баллисты, что у нас есть. Наши идут на северную, западную и восточную стены. Гхондровцев на южную, там никто не пойдет.
— Да это наше самое сильное место, сток от канала, там влажно и болотисто, не подогнать осадные машины. Ты им все-таки не доверяешь?
— Нет, доверяю. Если бы не доверял, то легче было бы всех… — Нагиль показал большим пальцем в землю. — Измена в любом месте равносильна сдаче. Мы очень рискуем.
— Нам все равно умирать. Я сказал, что уговорю их, значит, так и будет! Верь мне, и все!
— Хорошо, запасов продовольствия хватит на месяц осады пяти сотням людей или на год пятидесяти. Что-то мне подсказывает, что мы не успеем все съесть.
— А вода?
— Все отлично, запасы есть, а подземный источник никому, кроме нас с вами, неизвестен, он дает пятьсот ведер в неделю.
— Что ж, я смотрю, у нас есть шансы не подохнуть тут с голоду и не начать есть коней раньше времени…
Рейнхард не договорил — снаружи раздался вначале глухой шум, а затем страшный рев, от которого задрожали окна и двери. Рыцарь ордена святых и Нагиль бросились на улицу.
Над стеной замка, часто махая широкими кожистыми крыльями, завис огромный — тридцать ярдов длиной — золотой дракон эльфов. Солдаты — и местные, и Гхондра — отовсюду сбегались во двор, в ужасе и смятении наблюдая за огромным зверем.
— Защитники Харлхорста! — раздался голос наездника, сидевшего в кресле, смонтированном на спине дракона. — Его величество король Эдрик Грифонхат дает вам сто часов на размышление. Если через четыре дня вы не сдадитесь, то замок будет взят штурмом! Все, кто окажет сопротивление, будут убиты. Ваши женщины и слуги станут собственностью короны и правительства!