Сумерки Джедаев
Шрифт:
Когда выращенное в биолабораториях создание соединило голову с хвостом, Скиддер обнаружил, что он лицом к лицу прижат к женщине-рину, чьи раскосые глаза отражали ужас. Он потянулся вниз и взялся за ее руку с длинными пальца-ми.
– Мужайтесь, - произнес он на общегалактическом, - прибыла помощь.
Слушается так же хорошо, как и всегда, - самоуверенно заявил Хэн, когда матово-черный «Тысячелетний сокол» оставил позади покрытый буйной растительностью маленький мир с зелено-пурпурными лесами.
– Обыкновенный слой краски, и чувствуешь себя
– Кто бы мог подумать?
Хэн подкорректировал управление «Сокола».
– Следующая остановка Шрилуур. Кто-то однажды назвал его источником любой вони в Галактике, но…
– Ты полагаешь, что они просто были любезны, - завершил Дрома.
Хэн взглянул на рина, нелепо маленького в огромном, кресле, которое принадлежало Чубакке.
– Разве я не предупреждал тебя на этот счет? В любом случае, перестань беспокоиться. Я был на Шрилуу-ре больше раз, чем могу сосчитать. И позволь заметить, ускользать от огромных имперских крейсеров было намного труднее, чем ускользать от боевых кораблей йуужань-вонгов.
– Хэн Соло был на Шрилууре, - заострил внимание Дрома, становясь все более возбужденным.
– Если только не откроешь свою настоящую личность, то я буду думать, что ты просто еще один грязный космолетчик со свежевыкрашенным кораблем и желанием умереть.
Хэн нахмурился, поглаживая почти седой заросший подбородок и пытаясь хоть мельком поймать свое отражение в ближайшей транспаристиловой панели рубки.
– Перестань беспокоиться, - передразнил его Дрома, - борода выглядит замечательно. Но даже с ней мы будем вызывать подозрения, когда начнем задавать вопросы о йуужань-вонгских кораблях с заключенными.
– Возможно, нет, но Шрилуур стоит риска. Виек-вайи, возможно, не самый привлекательный народ в Галактике, но они всегда держат ухо востро. И если ктото и может сказать нам, где начать искать Роа или членов твоего клана, то это будут они.
Дрома нервно дернул себя за усы.
– Давай просто надеяться, что у тебя для этого достаточный уровень феромона.
Хэн отмахнулся.
– Они общаются так только друг с другом. Я всегда умудрялся обходиться общегалактическим, - он ухмыльнулся.
– Хотел бы я увидеть, как ты будешь угадывать то, что виеквайи собираются сказать.
– Издать запах.
– А?
– Что за запах виеквайи собираются издать.
Хэн провел языком по внутренней стороне щеки, медленно кивнул и быстро включил навигационный компьютер.
– Может быть, нам повезет на Шрилууре, и придется садиться в песчаную бурю, - произнес он легкомысленным тоном.
– Дополнительная маскировка для корабля? Хэн огрызнулся:
– Нет, так я смогу понять, сколько нужно песка, чтобы заткнуть ту вечно двигающуюся машину, которую ты называешь ртом.
Дрома скорчил гримасу, потом намеренно вздохнул.
– Думаю, мне просто не нравится идея так сильно приблизиться к пространству хаттов - независимо от того, есть ли поблизости йуужань-вонги или нет. Между ринами и хаттами не сохранилось никакой любви. Многих из
– И они верны себе, - согласился Хэн.
– Но даю тебе мое слово, ни один хатт не остановит нас в поисках твоего клана. Мы скоро вернем твою семью.
– Тогда мы сможем начать искать твою, - пробормотал Дрома.
Хэн бросил на него раздраженный взгляд.
– Не хочешь объяснить это? Дрома повернулся к нему.
– Для начала, ты и Лейя. Если бы не я, ты был бы сейчас с ней. Я могу только надеяться, что она найдет в своем сердце место для того, чтобы простить меня.
Хэн поджал губы.
– Ты не имеешь никакого отношения к тому, что между нами произошло. Проклятье, это даже не между мной и Лейей. Это между мной и… - он махнул рукой на звезды за иллюминатором, - этим.
Мгновение Дрома молчал, потом произнес:
– Даже друзей нельзя защитить от судьбы, Хэн.
– Не говори мне о судьбе, - огрызнулся Хэн.
– Ничто не постоянно - ни эти звезды, ни, разумеется, то, что происходит с нами в жизни, - он сжал кулаки.
– Они определяют мою судьбу.
– И тем не менее даже ты оказывался в ситуациях, которые создал не ты.
– Та, при которой я оказался с тобой, например. Дрома нахмурился.
– Я терял друзей и любимых, и я пытался делать именно то, что делаешь ты.
Хэн взглянул на него.
– Что я делаю?
– Пытаешься победить несчастье яростью. До краев наполнишь свою жизнь, даже если это ставит тебя в опасность. Хоронишь сердечную боль под стольким количеством гнева, сколько можешь собрать, не понимая, что закапываешь любовь и сострадание в ту же могилу. Мы живем для любви, Хэн. Без нее мы с таким же успехом можем отбросить все остальное.
Хэн невольно подумал о Лейе на Гиндине, Джейне, летающей с Разбойным эскадроном, Анакине и Джей-сене, которые вместе с другими джедаями были неизвестно где. Когда он представил, даже на короткое мгновение, где бы он был без них, его, как стремительный огонь, пронзили злые слова и обвинения, которые сыпались из него со времени смерти Чубакки. Если с ними что-нибудь случится, начал думать он и почувствовал, как под ним стала раскрываться черная глотка, в которую проваливалось все, во что он верил. Защищаясь, он вытянул себя из темных грез.
– Я прекрасно обходился без любви много лет, Дрома. Любовь - это то, что заставляет все катиться под откос. Это как будто тебя засосал гравитационный колодец или поймал луч захвата. Попадешь слишком близко - и не сможешь спастись.
Дрома понимающе кивнул.
– Значит, твоя ошибка с самого начала была в том, что ты подружился с Чубаккой. Тебе было бы лучше находиться подальше от него, сохраняя дистанцию. Тогда ты бы сейчас не горевал.
– Подружиться с ним не было ошибкой, - возразил Хэн.