Сумеречный судья

Чекалов Денис Александрович

Френки громко прокашлялась, стараясь удержаться от радостного «да».

— Что бы ты хотел узнать, — фейри взяла меня за руку, — об Ариартисе?

— Не так много, — быстро ответил я, возвращая свою ладонь на место. — В основном, меня интересуют комментаторы.

— Ты стал изучать древний эльдарский? — с тихим млением спросила Бьюни, хотя уж ей-то было хорошо известно, что я его давно знаю.

— Меня интересует все об этих зверьках, — я положил перед ней ксерокопию рисунка

из книги Хеллеца. — Это койган.

— Я знаю, что это за тварь, — произнесла Бьюни, и при этом, словно ненароком, смерила Франсуаз возмущенно-презрительным взглядом. — Но, знаешь, я не специализируюсь по эльдарской философии.

— Бьюни, — я потрепал ее по подбородку.

Франсуаз передернуло.

— Ты же у меня такая умная.

— Ну ладно, Майкл, — фейри спрятала ксерокопию так быстро и так поспешно, словно это был валентинчик, написанный на обратной стороне разрешения на брак. — Только ради тебя.

— Ты лапал эту моль прямо у меня на глазах, — прошипела Франсуаз.

Девушка развернула меня и прижала к стене университетского здания, от избытка чувств брызгая в лицо горячей слюной.

— Но Френки, — рассудительно ответил я. — Вот если бы я делал это за твоей спиной, это было бы плохо.

— Ах, плохо, — ответила девушка, тыча меня в живот двумя растопыренными пальцами. — Ты чуть не полез к ней целоваться.

— Думаешь, стоит вернуться? — озабоченно спросил я, оглядываясь на окно. — Не хотелось бы упускать возможности.

8

— Это места их захоронений.

Франсуаз бросила взгляд туда, куда упирался каблук ее полуботинка, но ноги не убрала.

— История борьбы с койганами в стране Эльфов, — произнес я, втыкая в землю лопату, — насчитывает более трехсот лет. Их завезли сюда свирфнебблины, торговавшие запахом облаков.

Неровная лужайка поросла высокой травой. В некоторых местах, ближе к полосе леса, грудами были навалена камни.

— Эльфы верили, будто койганы способны выходить из могил, — пояснил я, указывая рукой на импровизированные курганы. — Потом поняли, что это невозможно.

Франсуаз похлопала ладонью по рукоятке лопаты.

— Твоя очередь, — произнесла она. — Я разрубила на части доктора Хеллеца.

— Брось, тебе это понравилось.

— Тогда подброшу монетку. Если поймаешь, копать буду я.

— Хорошо.

Девушка покопалась в кармане короткой юбки и извлекла бронзовый сестерций.

Она подбросила, я поймал.

— Приступай, — милостиво кивнул я, удобно устраиваясь на капоте автомобиля.

Франсуаз сердито посмотрела на меня и взялась за лопату.

— Со всего западного побережья убитых койганов

привозили сюда. Согласно легендам, тела быстро разлагаются и отравляют почву. Эта трава — единственная растет на их могилах, и давно уже превратилась в такое же Зло.

Френки пробормотала что-то о чистоплюе, который мог бы и подсобить слабой девушке, но поскольку вокруг я не заметил ни одной такой, то оставил ее слова без внимания.

— С другой стороны, трава растет удивительно быстро, — продолжал я, нагибаясь сорвать стебелек. — Асгхан закопал те трупы пару недель назад — а поле словно никто не трогал.

Франсуаз распрямилась, обращая ко мне мокрое лицо.

— И сколько копать? — спросила она.

— Пока не найдешь, — отозвался я.

Девушка уже прорыла яму на глубину колена, и я разрешил ей продолжать траншею в длину.

— Скажи, Френки, — осведомился я, наблюдая за тем, как Франсуаз быстрыми размеренными движениями распрямляется, чтобы выбросить землю, и вновь нагибается. — Ты на самом деле сожгла так много гренок?

Демонесса выпрыгнула из ямы, дважды пихнула меня кулаком, после чего вернулась к своему занятию.

— Значит, много, — произнес я. — А тостер на самом деле сгорел?

Франсуаз выпрямилась, одной рукой опираясь на лопату.

— Еще один вопрос, — пригрозила Френки, — и ты пожалеешь, что тебя не кастрировали в раннем детстве.

Она вновь засопела, продолжая рыть траншею.

— Ты бы сняла кожаную куртку, — посоветовал я. — Тебе не жарко?

— Конечно, ты бы хотел, чтобы я рыла голой, — пропыхтела девушка. — Так бы ты еще больше потешился.

Франсуаз резко вскрикнула, тело демонессы распрямилось, словно пружина, и она дважды с силой рубанула лопатой нечто, находившееся внизу.

Ухватив девушку под мышки, я вытащил ее на поверхность и поставил рядом с собой.

— Теперь я.

Острие лопаты было выпачкано темной массой.

— Похоже на крем для ботинок, верно? — спросил я.

Койган шевелился на дне траншеи. Тело было выкопано из земли лишь наполовину, а два мощных удара проломили голову твари.

— Он уже почти взрослый, — сообщил я, вынимая из внутреннего кармана аэрозольный баллончик.

Монстр перебирал передними лапами, пытаясь выбраться на поверхность. Его рот широко распахнулся, обнажая мелкие кривые зубы. Кусок черепа отпал и покатился на дно траншеи, быстро облепляясь комками почвы.

Я направил баллончик на голову койгана. Струя пенящейся жидкости ударилась о морщинистую кожу, заставляя ее буреть и отваливаться мелкими кусками. Существо распахнуло рот еще шире, и я направил раствор в разверстую пасть.