Сумеречная роза
Шрифт:
Тра-ля, тирли-бом!
Крошка Элис воротилась.
Поклонится или нет
Йоркистка пред Тюдором?
Элис, почувствовав предательский румянец на щеках, постаралась не обращать внимания на него и на смешки вокруг и присела в глубоком реверансе. Когда шут расхохотался снова, она подняла глаза, чтобы встретиться с взглядом короля. Не смея долго смотреть ему в глаза, чтобы он не счел ее взгляд вызовом, она снова опустила глаза.
Тут шут продекламировал
Простофиля-воробей
Уселся на шест.
Вправо-влево
Кланялся,
Без головы остался.
Взрывы смеха в толпе придворных оборвались, будто кто-то обрубил их ножом, и Элис, покраснев до корней волос, снова подняла глаза и увидела, что Генрих перевел взгляд на шута. Король не сказал ни слова, только посмотрел на него, но, бешено звеня бубенчиками, шут бросился к царственным ногам.
– Пощади бедного Тома Блэколла, хозяин! Его язык убежал от его мозгов!
– Прочь с наших глаз, Том Блэколл, твои слова докучают нам, – тихо произнес король. Когда шут, не смея больше говорить, убежал, Генрих обратился к Элис: – Встаньте, леди Элис. Кривлянье Тома Блэколла часто забавляет нас, но он оскорбил наши чувства намеком на вашу недавнюю утрату. Мы молим Господа взглянуть милосердно на вас в вашем горе.
– Благодарю вас, ваше величество, – пробормотала Элис, послушно поднимаясь. Она радовалась, что он отослал шута, но больше всего она хотела, чтобы сам Генрих взглянул на нее так же милосердно, как он просил Бога, и чтобы он говорил с ней в более приватной обстановке.
Король долго задумчиво смотрел на нее, а потом произнес:
– Вы решили не выходить за нашего кузена Стэнли?
Элис вспыхнула:
– Я умоляю вас о прощении, сир! Я поступила ужасно…
– Воистину вы сказали правду. Но обстоятельства изменились, и мы больше не желаем видеть вас замужем за ним. Нас не устраивает видеть имение Вулвестон добавленным к сундукам Стэнли. Ваше будущее лежит в другом месте, леди Элис, и мы уверены, что на сей раз вы не станете сопротивляться нашему приказу.
– Н-нет, сэр, – ответила она, гадая, почему у нее мурашки бегут по спине, если он не угрожает ей и даже не выказывает особого недовольства ее поступком. Само его спокойствие тревожило того, кто знал приступы гнева короля Эдуарда Плантагенета, более спокойное, но не менее зловещее недовольство его брата Ричарда и в равной степени беспокоящие настроения сэра Николаса Мериона. Казалось, в Генрихе не было страсти, только неуловимая напряженность в поведении, которая ставила Элис в тупик и пугала. Она считала его безжалостным человеком, который не позволяет себе ни эмоций, ни иллюзий.
Он встал, и Элис невольно шагнула назад, наступив на свой подол, но удержалась на ногах.
Король улыбнулся. Его улыбка оказалась необыкновенно приятной, она привнесла живость в его орлиные черты и осветила лицо. В его глазах
Элизабет тоже встала, улыбаясь кому-то позади Элис, и Элис захотелось обернуться.
– Леди Элис, – произнес Генрих, – вот один небезызвестный вам человек, который заслуживает нашей благосклонности и покровительства.
Сердце Элис перестало биться. Вдох застрял где-то в горле. Хотя она и слышала движение и любопытный шепот вокруг нее, она осмеливалась смотреть только на ноги короля на покрытом ковром помосте. Она постаралась вдохнуть медленно и спокойно, как ее учила Анна.
Голос короля зазвучал снова, ей показалось, как будто он говорил откуда-то издалека:
– Сэр Николас из валлийского дома Мерионов, выйдите вперед.
Элис покачнулась и упала бы, если бы сильная рука не подхватила ее под локоть. На мгновение она подумала, что это рука сэра Николаса, пока резкий голос леди Эмлин не раздался в ее правом ухе:
– Соберись, девочка! Ты хочешь опозорить себя перед всем двором?
Элис выпрямилась, но не стала оборачиваться, чтобы посмотреть, выполнил ли сэр Николас королевский приказ. Взглянув на короля, она увидела, что тот невероятно доволен собой.
Сэр Николас поклонился.
Генрих улыбнулся ему.
– Мы рады рекомендовать нашу подопечную как достойную невесту, сэр. Что скажете вы?
Сэр Николас молчал так долго, что Элис, вдруг возмутившись, повернулась и зло посмотрела на него. Он не обратил на нее внимания, но она узнала знакомый блеск в его глазах, когда он сказал королю:
– Подозреваю, что вы делаете мне не большую услугу, сир. Она уже заставила меня прочесать вдоль и поперек всю Англию.
Элис услышала позади испуганный вздох. Кажется, сэр Николас перешел границы, но усилившийся блеск в глазах короля доказал, что он хорошо знает своего господина.
Генрих поддержал своего любимца:
– Хорошо, что она дала вам возможность увидеть просторы Англии, сэр, а брак с ней пойдет вам во благо в других вопросах. Жаль, что мы отослали Тома Блэколла, иначе он мог бы перечислить их для нас.
Среди собравшихся раздались смешки, и Элис почувствовала, что ее щеки пылают огнем. Она не смела ни на кого поднять глаза. Сэр Николас невозмутимо заключил:
– Нужно надеяться, что грядущие блага перевесят проблемы, сир.
– Ручаюсь, вы знаете, как справиться с девицей, – напутствовал Генрих и добавил громче, более официальным тоном: – Дело здесь не касается близкого родства, но вам обоим требуется особое разрешение венчаться вне вашего прихода, поэтому наше решение таково: вы будете венчаться по особому патенту. Наш королевский священник исполнит обряд обручения перед ужином, а свадьба будет в воскресенье симнелей.