Сумеречная роза
Шрифт:
Он помедлил, потом откинул полог палатки и сделал ей знак войти. Джонет, сидевшая на своей лежанке, вскочила на ноги и бросилась к ней.
– Миледи, вы все-таки в безопасности! Я не знала, что и подумать в такой суматохе.
Мерион ответил:
– Она в достаточной безопасности. Скажите мне, мистрис Хокинс, правда ли, что люди в округе верят в появление призраков, если не будет соблюден некоторый обычай?
Элис затаила дыхание, но ей не стоило волноваться.
– Да, сэр, – ответила Джонет, широко раскрыв глаза. – Должны произойти правильные
Он кивнул:
– Тогда я прослежу за этим.
Мгновение спустя он вышел, и Элис бросилась в объятия Джонет.
– Я боялась, что ты не сообразишь, что сказать, – выдохнула она. – Но ты говорила правильно.
– Да, я подслушивала. Едва успела добежать до кровати, когда он откинул полог, и все боялась, что он заметит мой страх быть пойманной. – Она отстранилась и пристально посмотрела на Элис. – Что у вас на уме, госпожа? Опасную вещь вы задумали.
Элис кивнула. Действительно, будет опасно, и не только потому, что она могла заразиться смертельной болезнью. Если сэр Николас узнает, что она солгала ему, он может стать не таким терпеливым, как сегодня. Элис доверилась судьбе, а она обманчива.
– Я должна увидеть моего брата Роберта, – поведала она.
– Значит, его светлость вам ничего не сказал?
– Он говорил в бреду много, но совсем бессвязно. По-моему, он хотел сказать, что или Линкольн, или Ловелл все еще жив, а может быть, Дэйви или даже Роджер. Очень может быть, что в замке и сейчас кто-то прячется.
– Тогда чем скорее мы уедем отсюда, тем лучше, – практично заметила Джонет, помогая ей снять тяжелый плащ, а потом занялась поясом, туфлями и шнуровкой.
Элис знала, что она права. Прячущимся, если таковые оставались, будет только безопаснее, когда они уедут вместе с солдатами.
– Сэр Николас сказал, что мы отправимся в путь сразу же после погребения, – уведомила она.
Несколько минут спустя, зарывшись в меха, она попыталась оживить в памяти события прошедшей ночи, но воображение подвело ее. Голова болела, и она чувствовала такую усталость, что хотела проспать неделю. Когда она заснула, сон оказался беспокойным, она изнывала от жары под мехом и все время сбрасывала его.
Джонет разбудила ее рано и запричитала, увидев лихорадочный румянец у нее на щеках и темные круги под глазами, но Элис приказала ей прекратить причитания.
– От тебя у меня только сильнее болит голова, – огрызнулась она. – Перестань. Скоро мы уедем, и я хорошо высплюсь.
Когда они вышли из палатки, туман уже рассеялся, и солнце ярко освещало холмы, теперь лиловые и зеленые от вереска и папоротника. Леса на юге, окаймляющие горизонт, легендарный Шервудский лес, добавляли в пейзаж темно-зеленых пятен, и хотя Элис никогда не путешествовала в том направлении, она знала, что за лесом лежат Ньюарк и замок Ноттингем – последний оплот Плантагенетов, но, вероятно, сейчас он, как и остальные, в руках Тюдора. Недалеко на востоке текла река Трент; широкая, глубокая и голубая, она
На завтрак подали только сушеное мясо и эль, потому что хлеб кончился, но у девушки сама мысль о еде вызывала неприязнь. Нет сомнения, подумала она, что ее желудок так реагирует на зло, которое она причинила молоденькому Йену прошлой ночью.
Вспомнив о нем сейчас, она собрала все свои силы и отвагу и пошла искать сэра Николаса.
– Где Йен Макдугал?
– В моей палатке, – коротко ответил он. – Он останется там, пока мы не будем готовы свернуть лагерь.
– Он под арестом?
– Нет, но он слишком изможден, чтобы что-то делать. Его все еще мучает боль, как вы можете догадаться. – Он внезапно посмотрел ей в глаза и нахмурился: – Вы не больны, миледи? Вы плохо выглядите.
– Я вполне здорова, – возразила она, несмотря на головную боль и усталость. – Вы послали за священником?
– Да, тут есть два монаха из монастыря в Ботри, которые заботятся о больных в соседних деревнях. Один из них согласился провести заупокойную службу. Он скоро придет.
– Сначала я хочу видеть Йена Макдугала.
Сэр Николас кивнул:
– Как пожелаете. Том проводит вас. – Он повернулся и кликнул своего оруженосца.
Едва увидев, что Йен, худощавый юноша с рыжими волосами, лежит на животе, а спина его все еще обнажена и он от боли не может вынести прикосновения к ней, Элис послала за Джонет.
– Принеси свой бальзам на травах, – приказала она. Потом, обращаясь к Йену, объяснила: – Он успокоит боль и вылечит тебя.
Йен выдавил слабую улыбку.
– Я никогда и подумать не мог, что настанет день, когда я попрошу красивую женщину убрать от меня руки, но правду сказать, мне очень больно. Вы не должны прикасаться ко мне, госпожа.
Но когда Джонет вернулась, Элис приказала ей и Тому держать Йена, пока она будет втирать бальзам прямо в его раны своими собственными руками. Хотя она старалась прикасаться как можно нежнее, она знала, какую невыносимую боль причиняет ему, и каждый его стон отдавался во всем ее теле.
– Прости, Йен, – шептала она со слезами на глазах. – Это моя вина. Ты не представляешь, как мне жаль.
Он слабо протестовал, и хотя она не знала, вызван его протест ее словами или прикосновениями, она не переставала смазывать все его раны ароматной мазью.
– Теперь ты сможешь надеть рубашку, – разрешила она. – Не куртку и не кольчугу, но день обещает быть теплым, а к ночи ты уже сможешь терпеть и более тяжелые ткани.
Том, наблюдавший за ее манипуляциями с затаенным любопытством, сразу же вышел, чтобы принести рубашку. Когда он вернулся, Элис встала:
– Поспи, Йен, до отъезда. Езда будет невыносима, если ты не отдохнешь.
– Да, госпожа, – пробормотал он. – Благодарю вас.
Она вышла и обнаружила, что приготовления к похоронам ее родных уже начались.