Суматоха
Шрифт:
Мейсон никогда бы не поверил, что сорок пять минут и душ способны настолько изменить женщину. Грязная униформа, годящаяся для людей обоего пола, исчезла, Рейн вышла в облегающем розовом платье с вырезом каре, довольно целомудренным, зато он разжигал у мужчин желание увидеть побольше. Девушка сумела укротить даже свои разлетающиеся волосы и слегка припудрила веснушки на носу. Из украшений были только золотые сережки-кольца. Мейсон нашел их немного великоватыми, а помаду слишком яркой. Без этого Рейн Хобарт выглядела бы сногсшибательно.
Конечно,
Донесшийся до него вздох напомнил Мейсону, что он не единственный мужчина, который наслаждается этим зрелищем.
Пол отвел взгляд и быстро отступил к дверце, пробормотан:
– Думаю, этого стоило дожидаться, сэр. Мейсон кивнул.
Он предложил девушке руку, чтобы проводить к лимузину, ощутил слабый запах лимона и вдруг понял, что не может отыскать в ее внешности недостатков. Только помада. Рейн оказалась еще симпатичнее, чем он думал.
– Я выдержала осмотр? – спросила она.
Мейсон, наконец, сообразил, что совершенно неприлично разглядывал девушку, а автомобиль уже отъехал от стоянки.
– Более чем.
– Хорошо. Пока я была в душе, мне пришло в голову, что мы должны обсудить с вами несколько пунктов.
Слова «Пока я была в душе» заставили его вообразить кое-какие сцены, абсолютно не относящиеся к делу. Опомнившись, Мейсон выключил переговорное устройство. Конечно, он доверял Полу, но в определенных границах.
– Я слушаю.
– Во-первых, чего именно вы ждете от меня за свои пять тысяч долларов?
– Убедительную игру в присутствии любого из моих домашних или в то время, когда они наблюдают исподтишка.
– Наблюдают исподтишка? То есть шпионят?
– Я бы не стал исключать такую возможность. Особенно со стороны матери. У нее милая привычка выглядывать в окно.
– Как миссис Перлмуттер, – заметила Рейн и объяснила: – Хозяйка дома, который я арендую. Вы не думаете, что это каким-то образом связано с менопаузой? Подглядывать, я имею в виду.
– Понятия не имею, – ответил Мейсон. – Ты сказала, что хочешь обсудить пару моментов.
– О да, причем важные. – Она твердо выдержала его прямой взгляд. – Сумма в пять тысяч долларов не предполагает занятие сексом?
– Я об этом и не помышлял. Еще что-нибудь? – засмеялся он, а Рейн поджала губы, словно хотела задать вопрос, но колебалась. – Думаю, можно закрыть тему. Значит, ты играешь в теннис. Насколько хорошо?
Остаток пути они провели в обычной беседе двух малознакомых людей, которые хотят получше узнать друг друга. Во время разговора все сомнения Мейсона относительно социального статуса своей спутницы и ее умственной полноценности улетучились.
Когда автомобиль остановился, Мейсон взял ее за руку:
– Постарайся быть честной.
– Вы серьезно?
– То есть ничего не добавляй к нашей истории. Я заехал за тобой на работу, пригласил на обед.
– Хорошо. И я вас обожаю.
– Да, ты обожаешь меня, а я – тебя. – Он поцеловал ей руку, желая удачи, и Пол открыл дверцу. – Я сам отвезу мисс Хобарт домой. – Мейсон вышел из машины и сполна насладился удивлением шофера. – Подгони «ягуар» и вечером можешь быть свободен.
– Да, сэр.
Пока он садился за руль и отъезжал, Мейсон подвел Рейн к дому и распахнул перед ней входную дверь.
Она переступила через порог и… обомлела. Впрочем, это случалось почти с каждым. Из высокого арочного окна открывался вид на Пьюджет-Саунд и горы Олимпик, а витые лестницы холла казались старинной рамой, обрамляющей эффектное живописное полотно.
– Ого, – пробормотала Рейн, делая несколько шагов, высокие каблуки стучали по дубовому паркету. – Можно выйти прямо туда.
Она говорила совершенно не то, о чем думала, но слова пришлись очень кстати. Оценивая ее реакцию, Мейсон открыл двойные, облицованные панелями двери столовой.
– Сюда. В такую жару мать предпочитает закрытую часть террасы.
Он с удовлетворением отметил, что занавеси на французских дверях надежно защищают от дневного света. Поскольку их никто не мог заметить, они устроят своим появлением сюрприз.
Рейн снова остановилась, на сей раз перед картиной.
– Это же Моне.
– У тебя хороший глаз.
– Я много времени провожу в музеях. Посмотрите на глубину воды под мостом. Удивительно. Даже не верится, что вы живете среди этого.
Мейсон терпеливо ждал, пока она рассматривала полотно, на ее лице он видел настоящий восторг; более того, экстаз. Рейн протянула руку, и он уже хотел предупредить, чтобы не прикасалась к картине, но она тут же выпрямилась.
– Простите. Я веду себя неприлично.
– Знаете, приятно освежить впечатления, глядя на привычные вещи глазами другого человека.
– Очень мило, даже если это простая воспитанность. Теперь, когда шок прошел, я попробую вести себя лучше. Давайте займемся делом.
– Нервничаешь? – спросил Мейсон, когда они подошли к двери.
Рейн кивнула.
– Я работала возле таких домов несколько раз, хотя никогда не была внутри, поскольку не подхожу его обитателям по статусу.
– Будь собой, и все получится. Воспринимай этот дом как музей, в котором собраны очень специфические живые экспонаты.