Суматоха в Белом Доме
Шрифт:
– Вы не подниметесь сюда?
– Пожалуй, мне лучше остаться тут, – ответил я, выплевывая клочок морской водоросли, которая, я был уверен, не принесет пользы моему прикушенному языку.
– А мне нравится наверху. – Президент вздохнул и окликнул агента: – Попросите немного передвинуть катер, а то стоит прямо на лунной дорожке. – Он хмыкнул. – Не думаю, чтобы какая-нибудь рыбешка попыталась убить меня сегодня вечером.
Если у кого и есть шанс умереть сегодня вечером, подумал я, так это, вне всяких сомнений, у меня.
На
– Так намного лучше, – продолжал президент, а у меня понемногу затекали руки. – Полагаю, мне уже недолго осталось капризничать насчет катеров береговой охраны, которые якобы портят пейзаж. – Он откинулся назад и засмеялся. – Из меня уже ничего не выжать, так ведь?
Мне не понравилось, что он собирается начинать кампанию в таком настроении.
– Оттого, что вы один из последних в списках…
Закончить фразу я не смог, потому что растительность под одной рукой выдралась с корнем, и удержаться мне удавалось с трудом.
– Двадцать пять пунктов, Герб, – это не один из последних, это провал.
– У вас есть преимущества…
– Ничего себе преимущество, когда закидывают яйцами на Пенсильвания-авеню. Как это Фили называл? «На манер Каракаса». Каракас! – Он засмеялся.
– Всего-то кучка радикалов, – выдохнул я, стараясь за что-нибудь ухватиться. – А большая часть американского народа…
– К чертям собачьим. – Он полез в карман ветровки и достал фляжку. – Ладно, я, во всяком случае, не говорю о себе в третьем лице. Когда вы кинетесь со всех ног сочинять свои проклятые мемуары, этого обо мне никто не сможет написать.
Пусть выскажет все, что у него на душе, подумал я. Потом будет лучше работать.
– Ну, вы уже нашли себе издателя?
Я удивился и даже обиделся, услышав такое.
– Нет, конечно же. Зачем? У меня нет намерения писать мемуары.
Он засмеялся.
– А Фили говорил другое.
– Что?
Он сделал глоток из фляжки.
– В тот день, когда Джесси побила вас. Поэтому я и взял вас обратно. Он сказал, что вы уже подписали договор с издателем и собираетесь все рассказать о нашей семейной жизни.
Фили! Вот, значит, как было дело. Я крепко сжал в руках водоросли, представляя, что это шея Фили.
– Герб, должен признаться, я и впрямь ненавидел вас какое-то время. А потом одумался. Какого черта? Все пишут воспоминания.
Я сказал ему, что это неслыханное вранье, что Фили всего лишь – в своей обычной идиотской манере – старался вернуть меня на службу.
Он лишь пожал плечами.
– Неважно. Ах, до чего же мне тут нравится.
Злясь на Фили, я цеплялся за камень, пока президент вглядывался в морскую даль.
– Хотите выпить? – спросил он, протягивая фляжку и пытаясь рассмотреть меня в темноте. – Как вы там?
– Нормально, – ответил я, все еще не справившись со своими чувствами.
– Герб, я всегда хотел спросить вас.
– О чем?
– Вам нравилось быть бухгалтером?
Если
– А я не смог бы. Скучно.
– Мне нравилось.
У меня нестерпимо болели руки.
– На Юге нам не одолеть. Вам известно, как на прошлой неделе назвал меня Монтгомери? [22]
– Может быть, если бы мы устраивали почаще совместные завтраки… – простонал я.
Президент буркнул что-то и отпил из фляжки.
– Совместные завтраки! Да этих людей надо нещадно бить. Урезать их непомерные фонды, закрывать военные базы. Вот такой язык они понимают.
– Мы пытались. Но это ни к чему не привело.
– Не привело? У нас ведь не богадельня! «Как мы себя сегодня чувствуем?»
22
Губернатор штата Миссисипи
– Я говорил, – произнес я с нарастающей злобой, – о нашей администрации.
– Может быть, виноваты сотрудники. Может быть, меня повело не туда. Прошу прощения – нас.
Я вздохнул. Такое уже было.
– Если вам не нравятся сотрудники, которых мы подобрали, почему бы нам не подыскать других?
– Может быть, и надо!
– Отлично, – сквозь зубы произнес я. – Я могу сразу назвать, кого надо заменить.
– Я тоже!
Теперь мы орали друг на друга, разделенные полосой водорослей, блестящих в лунном свете.
– Если вы так считаете, я подаю в отставку!
– Принято! Прямо сейчас!
– Отлично! Может быть, я еще поработаю на Джорджа Буша…
– Вот и прекрасно! Поможете мне обойти его!
– …после того, как напишу воспоминания!
– Давайте! Кстати, не забудьте взять у меня рекомендацию, а то ведь вам и кафе-мороженое не доверят!
– Ха, держу пари, вас не подпустят к президентской библиотеке! Кому нужны ваши документы и отвратительные речи?
– Гарварду!
– Вы имеете в виду университету Каракаса?
Тут я разжал пальцы, чтобы погрозить ему кулаком. Лучше бы я этого не делал. Водоросли, за которые я продолжал держаться одной рукой, подались вниз, и я вновь стал сползать по склону.
– А-а-а! – закричал я, однако мне удалось уцепиться за другой пучок водорослей.
– Ну же, хватайтесь за мою… – Президент наклонился, протягивая руку.
Я поднял голову и увидел, что он тоже съезжает вниз.
– Осторожней! – крикнул я, но было уже поздно.
Головой он уже уткнулся мне в плечо, и, не выдержав нашей общей тяжести, водоросли с мерзким хлюпаньем выдрались из камней. Я попытался немного притормозить наше падение, но лишь содрал кожу с пальцев. Как два лося, сцепившихся рогами, мы скатились с «обломка стариковского зуба».