Сумасшедшая одержимость

Лори Даниэль

– Я уйду с ним, если захочу, – выдавила я наконец.

– Только попробуй.

– Ты не можешь говорить мне, что делать.

– Уже сказал.

Именно поэтому я ненавидела эту игру. С звуком раздражения я поднырнула под его руку и направилась в женский туалет.

– Ты услышала меня, Джианна.

О, прекрасно услышала.

Но это еще не значит, что я собиралась его слушать.

* * *

Я всегда старалась не делать вещи назло кому-то,

потому что каждый раз это заканчивалось глубокой кроличьей норой из сожалений. Но на этот раз, после тупой игры с Аллистером, я была готова отправиться прямиком в местную версию Страны чудес.

Я помыла руки, вышла из туалета и замерла в конце коридора.

Во рту стало гадко.

Свет в комнате был приглушен, но огни освещали их, словно самую идеальную пару в комнате.

Рука брюнетки лежала на груди Аллистера, а сама она поднялась на цыпочки, чтобы что-то сказать ему на ухо. Не то чтобы это было невиданным зрелищем – девушки всегда вились вокруг него, – но он редко отвечал на их внимание, если только не пришел с ними на прием. Нет, внутри меня все сжалось от другого: от вида его руки на ее бедре, такой непринужденной, словно он всегда так делал.

Он касался ее.

Почему бы и нет? Она была стильной, сдержанной – всем, чем не являлась я. Он бы не стал касаться меня, даже если бы висел на краю обрыва и я была единственной, кто мог бы его вытащить.

Я не смогла сдержаться – желание поступить наперекор охватило меня электрическими волнами и отказалось отпускать.

«Аллистеру не выиграть в этой игре», – подумала я.

Но в итоге он ее, конечно, выиграл. Он выиграл все.

Я подпорхнула к Очаровашке, схватила его за галстук и потянула к выходу. Усмехнувшись, он последовал за мной.

Я повернула голову к Аллистеру. Брюнетка все еще что-то шептала ему на ухо, а его рука все еще лежала на ее бедре, но смотрел он на меня. Я сглотнула, когда его взгляд переместился на Очаровашку и лениво сверкнул, прежде чем превратиться в жуткую бездну. Бессердечную. Его глаза сулили месть. А потом он отвернулся и переключил все внимание на брюнетку, словно я просто не могла быть настолько глупой, чтобы его ослушаться.

В груди вспыхнула злость. Я не собиралась позволять ему запугивать меня. Да и что он сделает? Он всего лишь слуга моей семьи, он не посмеет меня тронуть.

– Я не собираюсь с тобой спать, – сказала я Очаровашке. – Мне просто нужно, чтобы мой бывший приревновал. – Правду было бы сложнее объяснить.

– Как скажешь, детка.

Его склизкий ответ действовал мне на нервы. Теперь было видно, что все обаяние этого мужчины словно уронили в чан с маслом.

Моя квартира была всего в паре кварталов от клуба, и я направилась туда, надеясь, что Очаровашка отвалит где-то по дороге.

К несчастью, он шел за мной, как потерявшийся щенок.

Я остановилась перед дверями подъезда.

– Ну, было приятно познакомиться. Спасибо за помощь.

Я повернулась, чтобы открыть дверь, но он схватил меня за запястье.

– Ну-ка погоди. Мне кажется, ты должна мне как минимум выпить. – Он усмехнулся. – Или пару дорожек. Мне интересно, чем торгуют Руссо.

В моем мире дорожка дури была эквивалентна бокалу шампанского. Если, конечно, речь не шла о семейном ужине – тогда ты даже не узнаешь, где лежат запасы. И все равно я закатила глаза. Будь он так хорошо знаком с моей семьей – знал бы и мое имя.

Но я и правда испортила ему вечер, да и он явно был больше заинтересован в наркотиках моей семьи, чем во мне, так что я открыла дверь и впустила его внутрь.

– Джианна, – поприветствовал меня консьерж. Ирландец семидесяти лет раньше звал меня мисс Руссо, пока я не пресекла это.

– Привет, Найл, – откликнулась я. – Это Очаровашка. – Я похлопала мужчину рядом с собой по груди.

Найл окинул его взглядом.

– Очарован, – пробормотал он, то ли как приветствие, то ли как издевку. Мне нравился Найл.

– А он не особо-то уважителен, а? – спросил Очаровашка с ноткой отвращения в голосе.

– Он ирландец, – ответила я, словно это все объясняло.

Мы вошли в квартиру, и я оставила дверь приоткрытой, чтобы он не вздумал оставаться. Пройдя в свою комнату, я взяла пакетик с комода и вернулась в гостиную, где он лапал мои вещи.

– Вот, – сказала я, кинув ему наркотик. – В благодарность.

Он чуть ли не потер ладони в предвкушении.

– Давай распробуем, так ли эта штука хороша, как ее рекламируют.

– Именно так.

Я мысленно застонала, когда он высыпал порошок на мраморную столешницу.

В ярком освещении кухни было видно, что костюм у него поношенный, а ботинки покоцаны. У него не было денег, и ему дико хотелось упороться. Господи, и зачем я притащила этого придурка к себе в квартиру?

Когда он поднял глаза, они сияли.

– Говорю же, – сказала я, сбрасывая туфли. – А теперь забирай и проваливай. В пять начинается повтор моего любимого сериала.

– Где еще?

– Бери, что дают, и не закатывай истерик.

Он прищурился, но меня это не особо волновало. Если бы он меня тронул, то к шести утра его бы нашли в переулке с заживо содранной кожей. И он это знал.

– Ладно. – Он попытался собрать каждую крупицу порошка со столешницы, и я поморщилась от этого зрелища.

Скрипнула дверь, и мой взгляд зацепился за кого-то, зашедшего в коридор. Черный костюм. Широкие плечи. Прямые линии. Мое сердце похолодело и покрылось коркой льда. Аллистер смотрел вниз, на свои руки, прикручивающие глушитель к стволу пистолета.