Сумасшедшая одержимость

Лори Даниэль

– С каждой женщиной вы спите ровно три раза, не больше.

– Правда.

– Почему?

Причин был целый список, но мотивировала меня только одна из них.

– Так правильнее.

Четыре раза значили, что у отношений есть будущее. Четыре раза были похожи на зарождающийся роман с чувствами и вопросами. Четверка меня раздражала.

Саша приняла мой ответ и продолжила копать.

– Некоторые незначительные действия, не относящиеся к вашим общим планам на день, такие как поправить одежду, расчесать волосы или пробежать круг по залу, вы делаете любое

количество раз, делящееся на три.

– Частично.

– Что случится, если вы остановитесь на двух?

Я не отвел глаз.

Тук… тук.

Затаив дыхание, она ждала третьего стука, которого так и не последовало.

– Одержимы ли вы сейчас мыслью о третьем?

– Нет.

«Да».

– Думаете ли вы, что у вас ОКР?

– Легкое, по самостоятельно поставленному диагнозу, – ответил я, глядя на часы. В кармане завибрировал телефон, и под кожу пробралось нетерпение. У меня было много дел этим вечером. Может, я и был временно отстранен от работы в Бюро, но набрал работы из внешних источников, как можно больше работы, потому что если бы мне нечем было себя занять – я бы сгорел в пламени собственной злости.

Я выкарабкался из ада, я его видел, чувствовал, попробовал на вкус, и единственное, что меня спасло, – это мечты о мести и обо всем, что ждало меня по ту сторону. Я распланировал свое будущее, начиная от типа женщины, на которой женюсь, и заканчивая типом паркета в своей квартире. Ни разу в этих мечтах я не отводил места для Джианны Марино.

Я должен был чувствовать облегчение от того, что она снова вышла замуж и была для меня недоступна, но черт бы ее побрал… иногда казалось, что забыть ее абсолютно невозможно.

– А что насчет симптомов заражения? – добавила она, отводя глаза, словно только что заметила какую-то важную деталь в моем деле.

– Еще больше сплетен, Саша?

Ничего удивительного. Те, кто встречал меня, не забывали меня никогда. За исключением одной женщины, по крайней мере. Когда я был ребенком, мое лицо было моим проклятием, но теперь я сделал его своим оружием. Им я запугивал, манипулировал, добивался нужных целей. Власти. Информации. Женщин. Как же иронично, что я не мог владеть единственным, чего желал.

Она подняла глаза, недовольная собой.

– Вы никогда не целуетесь в губы.

– Правда.

– Почему?

– Считаю грязным и ненужным.

В ее глазах мелькнуло смятение. В ходе этого анализа она уже и так углубилась в мою психику глубже, чем следовало. Теперь ее интерес был чистейшим любопытством, по причине которого люди и становятся психологами: желанием расколоть человеческое сознание, как яйцо, и выяснить, что нами движет. Вот только она не знала, что мной ничего не двигало. Я сам построил чертов двигатель.

– Не похоже, чтобы у вас было такое же мнение касательно… других частей женской анатомии.

Я засмеялся.

С частями анатомии одной конкретной женщины у меня не было никаких проблем. Если быть до конца честным, я бы даже позволил ей плюнуть себе

в рот.

– Так что, если вы ничего не имеете против…

– Отлизывания киски?

Она вспыхнула.

– Все зашло дальше, чем должно было, – пробормотала она, вертя в пальцах ручку.

– Вы же все это записываете, Саша? – я поправил манжет рукава.

– Так почему без поцелуев? – она перестала нервно ерзать, потому что ее любопытство снова взяло верх.

Она думала, что что-то нащупала, некий кусочек пазла, из которого я состоял. По правде сказать, вероятно, она была близка. Если она будет тянуть за эту ниточку достаточно сильно, то вытащит и следующую.

– Помада, – сказал я. – Ненавижу помаду.

Особенно красную.

Отпечаток в форме сердца на моей щеке. Красный след на краю грязного стакана или дымящейся сигареты на потрескавшемся асфальте. Откручивание крышки маленького черного футляра. Я чертовски сильно ненавидел все это.

– Так, значит, страх микробов тут ни при чем? – надавила она.

– Нет.

Это было почти правдой. Когда я был раздражен или нервничал, моя одержимость чистотой усиливалась, но в остальное время мне просто нравилось быть чистым. Мне нравились чистые комнаты, чистая одежда, нравилось не совать грязную хрень, вроде общей ручки, себе в рот. Не просыпаться с ползающими по мне жуками. Не смывать грязь с тела в питьевом фонтанчике.

– Наша встреча почти подошла к концу, но у меня остался последний вопрос. Какое ваше самое первое воспоминание, связанное с числом три?

Тук, тук, тук.

Стук эхом раздался в моем создании, три тяжелых удара, которые я бы не смог заглушить, даже если бы заткнул уши.

– Они всегда стучали три раза, – сказал я.

– Кто?

– Те, кто сделал меня мной.

Глава пятая

Джианна

23 года

Июль 2014

– С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

Стоило мне толкнуть дверь клуба, как меня встретил хор сотни разных голосов. Конфетти засверкали в приглушенном освещении и защекотали кожу, осыпаясь на плечи. Воздушные шары взмыли к потолку, скрывая из вида занимающую всю противоположную стену фотографию, на которой я посылала в камеру воздушный поцелуй. Комната наполнилась мелодией песни «День Рождения» от «Битлз».

Стуча шпильками, ко мне подлетела Валентина и стиснула в объятиях.

– С днем рождения!

– Тебе не кажется, что ты немного переборщила, Вал?

– Ты про фото? – нахмурилась она, отпуская меня. – Думаешь, оно получилось слишком большим?

Я рассмеялась и поцеловала ее в щеку.

– Оно идеальное.

Проходя дальше, я обнимала людей и благодарила их за поздравления, пока у меня не начали болеть щеки. Мир пошатнулся, когда кто-то обнял меня за талию и закружил. Когда вращение остановилось, перед моими глазами возникло лицо Луки, все еще держащего меня над полом.