Сумасбродная англичанка
Шрифт:
– Вас не удивило, что «Уотифдотком» вызвал такой большой интерес?
– Нет. Почему ты ушла от меня в аэропорту?
– Когда вы начали интересоваться компьютерами?
– В шесть лет, – рассеянно ответил он. – Почему ты не отвечаешь на мои звонки?
– Не хотела. – Белла с вызовом посмотрела на него. – А почему я должна отвечать?
Гил поджал губы. Похоже, он еле сдерживал улыбку. Какого черта он смеется?
– Почему вы оставили преподавание? – резко спросила она. – Недостаточно зарабатывали?
– Я
– Нью-Йорк великолепен, – отрезала Белла.
Гил посмотрел вокруг.
– Действительно, великолепен. Тебе это нравится? – с любопытством спросил он.
Белла тоже огляделась.
Внутреннее убранство редакции журнала «Элеганс» было выдержано в современном стиле, но холл оставался точно таким же, как в 1922 году. Черные лакированные шкафы прятали в своем чреве суперсовременное оборудование. Повсюду стояли кадки с пальмами. На стеклянных дверях расцветали лотосы. Сияли ореховые панели. Все было украшено инкрустациями из черного и палисандрового дерева.
Внезапно окружающее великолепие стало для нее просто невыносимо.
– Больше похоже на декорацию для немого кино, – оценила она.
Гил не мог сдержать смех. Она дерзко встретила его взгляд.
– Что ж, я счастлива, что я здесь. Не каждому представляется такая возможность.
Белла с отвращением показала на одну из скульптур.
– Что это такое? – спросил Гил.
– Где-то там находится телефонный аппарат. Двадцать футов фаллических символов для того, чтобы спрятать телефон. Ужасно.
Гилу явно правилось происходящее.
– Ты высказала свое мнение? – с интересом спросил он.
– Пока нет. Я приберегла его на прощание. – Вдруг Белла вспомнила, зачем она здесь. – После того как возьму у тебя интервью.
– Для тебя это так важно?
– Не будет интервью с тобой – и я потеряю работу. Истекает мой испытательный срок.
– Понимаю.
Гил нахмурил брови. Наконец он принял решение.
– В таком случае ты должна сделать интервью. Конечно же, должна. Но только не здесь и не сейчас.
Его слова встревожили Беллу.
– Если ты приглашаешь меня на свидание, забудь об этом.
– А ты не ходишь на свидания? – спросил он. – Да. Пако говорил что-то в этом роде, но я не поверил.
Гил любезно улыбнулся. Его холодные карие глаза явно на что-то намекали.
– Я назначаю свиданий столько, сколько хочу.
Белла лгала. Она регулярно отказывала Гарри из финансового отдела. Вчера она вернулась домой и всю ночь просидела в кресле, вспоминая другого человека, того, в которого была влюблена, – темпераментною танцовщика, решительного преследователя, бескомпромиссного спорщика, страстного любовника.
Влюблена? Эта мысль поразила ее как
Может быть, поэтому она так злится на него? Почему она хотела позвонить ему, но так и не ответила на его звонки? Почему ей было больно, когда, проснувшись утром, она не обнаружила его рядом?
О да, он, конечно же, восхищался своей Тиной, Танцующей Танго, ее жизнестойкостью и городским шиком. Но он не любил ее. Если бы любил, не оставил бы ее одну тем утром.
– Есть что-нибудь еще, о чем мы можем поговорить? – спросил Гил.
– Что? – механически повторила Белла.
– Свидания, танцы и то, что ты сказала моему другу Пако.
Как она могла быть такой глупой? Что она знает о нем? Что еще, кроме того, что он прекрасно танцует и, по словам ее мамы, был влюблен в Эннис?
Еще один! Как она наказана! Еще один умный, утонченный мужчина, ровня ее умной, утонченной сестре. У него нет ничего общего с озорницей Беллой, и неважно, что он один раз с удовольствием танцевал с ней. Впрочем, не только танцевал.
Белле хотелось плакать. Она широко раскрыла глаза. Какой же идиоткой она была!
– Так что же я сказала твоему другу Пако? – спросила она.
– «Передай ему, пусть сам спросит», – процитировал Гил.
– Да.
– Ну, вот я и спрашиваю.
Белла посмотрела на часы на противоположной стене, сделанные в форме сфинкса. Белла ненавидела их. Но они были такими смешными, что если долго на них смотреть, то ни за что не заплачешь.
– Мои любовные приключения ничто по сравнению с твоими, – парировала она.
Нервы снова дали о себе знать. Слезы подступили к глазам. Гил слегка кивнул, будто ничего другого и не ждал.
– С тобой будет трудно, – признался он, будто ставил диагноз больному.
– Не будет, – ответила Белла сквозь зубы.
– Не беспокойся. Мне нравятся трудные женщины.
– Никто еще не называл меня трудной.
– Потому что ты слишком сурово обращалась с ними, беднягами, – весело ответил Гил. – Со мной этот номер не пройдет.
Белла не могла ничего возразить, потому что Гил сказал правду. Она только удивлялась, как он догадался. Может быть, поговорил с Эннис?
– Что ты хочешь? – резко спросила она.
– Ты хочешь взять у меня интервью, а я хочу помочь тебе реализовать твои амбиции, – улыбаясь, ответил Гил.
– Вот как?
– Завтра я уезжаю в Грецию. У меня там дом. Поедем со мной.
– Что?
Гил повторил свое странное приглашение. Скорее не приглашение, а команду.
– Я не могу.
– Почему? У тебя есть паспорт и нет никаких обязательств. Или тебе не на кого оставить волнистого попугайчика?
Белла не стала спрашивать его, откуда он знает о птичках.
– У меня есть моя жизнь и моя работа.