Сумасбродка
Шрифт:
Однако вор по-прежнему лежал не шелохнувшись.
Ну что за проклятие! Трусливый мешок с костями имел наглость потерять сознание всего лишь от какого-то несчастного пинка под ребра! Или это результат удара в челюсть? Грей даже разогреться толком не успел, а недоносок взял да и свалился без чувств… Подхватив вора под мышки, барон поставил его на ноги и принялся хлопать по щекам, но все было напрасно. Мальчишка никак не приходил в себя и внезапно стал таким тяжелым, что Грею пришлось разжать руки. Вор кулем рухнул на землю.
— Черт бы тебя побрал! — Грей опустился на одно колено и уже собирался
Но ему так и не удалось этого сделать. Внезапно ожив, вор ткнул кулаком Грею в лицо и, пользуясь его замешательством, вскочил.
— Ах ты, мерзкий сопляк! — воскликнул Грей, потирая ушибленную челюсть. — Так я и знал! Тощий и скользкий, как червяк! Ты ведь еще даже не начинал бриться, а? Но я все равно отвешу тебе все, что причитается! Потом десять раз подумаешь, прежде чем соваться в господские конюшни и воровать чистокровных лошадей!
Не отнимая руку от саднившей щеки, барон сделал резкое движение, стараясь поймать мальчишку. Тот снова хотел вывернуться, но и на этот раз оказался недостаточно проворен. Грей сшиб его с ног, затем рывком заставил подняться и ухватил рукой за горло.
— Ах, так ты посмел меня ударить?!
Он отвесил щенку здоровенную оплеуху, продолжая сжимать пальцы на тощем горле, отчего мальчишка глухо захрипел. Он из последних сил попытался вырваться, но не смог. Только когда вор ослабел настолько, что перестал сопротивляться, с глаз Грея спала кровавая пелена. Боже милостивый, он едва не удавил несчастного сопляка из-за какой-то лошади! Грей тут же отпустил свою жертву и встал на колени. Парень лежал не шевелясь и не открывая глаз.
— Черт побери, ну скажи хоть что-нибудь! Слава Богу, я не успел тебя прикончить — вон, видно, как ты дышишь! Предупреждаю, тебе лучше очухаться прежде, чем ты окажешься в Ньюгейтской тюрьме!
Мальчишка ответил не сразу. Сперва он слабо пошевелился, потом приподнялся и осторожно ощупал свои ребра. Наконец он хрипло произнес:
— По-моему, там что-то сломано!
— Неправда, я не мог повредить ни одну из твоих чертовых костей — хотя ты это вполне заслужил! Подумаешь, получил пинка! Нечего хныкать! Давай вставай и держи себя в руках! За конокрадство тебе как раз полагается переломать все ребра — а я оставил их целыми! Считай это задатком за то, что успел натворить нынче вечером!
Вдруг Грей умолк, и в конюшне воцарилась мертвая тишина. «Ох, нет! — подумал он. — Только не это!» Заставив себя взять лампу, барон поднес ее к самому лицу воришки.
Негодяй попытался отвернуться, но Грей схватил его за руку и процедил:
— Ну и чертовщина! Ведь тебя зовут Джек, верно? Безумный Джек? И ты служишь лакеем у моих теток? Зачем же ты хотел увести у меня лошадь? Ну же, недоносок, отвечай, когда спрашивают! — Он замахнулся, собираясь еще раз ударить маленького мерзавца, как вдруг заметил, что уже и так расшиб костяшки пальцев. Ну надо же, как несправедливо — ободрался в кровь об этакую дрянь!
— Ну да, я Джек. — Вор резко отвернулся, и его вырвало прямо на солому. — И никакой я не безумный. Зря тетушки вам это сказали.
— Так или иначе, они тебя назвали Безумным — и я, кажется, начинаю понимать почему. Они считают, что ты слишком энергичный, но почему-то ни словом не
Тем временем мальчишка кое-как вытер лицо и медленно поднялся. Но в следующий миг он неожиданным пинком опрокинул лампу, отчего в конюшне стало совершенно темно. Барон моментально вскочил, и тут же тяжелая лампа врезалась сзади в его череп, после чего он ничком повалился на землю и потерял сознание.
Грей не мог сказать точно, долго ли он пробыл без чувств — наверное, минуту или две. Придя в себя, он тут же приподнялся — и не сдержал болезненного стона. На какое-то мгновение ему показалось, будто его голову вовсе снесли с шеи. Тем не менее он сумел добраться до дверей и тут увидел, как, нещадно погоняя Дурбана, негодяй несется во весь опор по безлюдной улице.
Чертыхаясь, Грей мигом взнуздал Брюстера, но, пока он выводил жеребца на улицу, Дурбана и след простыл. Грей вскочил на коня и пустил его во весь опор, устремляясь вдогонку за вором.
Перед глазами у него все плыло, голова раскалывалась от боли, и он был готов на месте пришибить этого наглеца Джека. Да, он именно так и поступит — свернет сопляку куриную шею, как только сможет до нее дотянуться! При мысли о столь скорой расправе ему стало немного лучше. Но кто же этот чертов Джек на самом деле? С какой стати ему приспичило красть Дурбана? Кто такой сэр Генри Уоллес-Стэнфорд? И почему тетушки притащили парня с собой? Ладно, так уж и быть, Грей с удовольствием вернет им все, что останется от Безумного Джека после того, как он сам обменяется с ним парой слов!
Ночь выдалась довольно холодной, сквозь тучи едва проглядывало несколько тусклых звезд, а луны вообще не было видно.
Наконец Грей различил далеко впереди Дурбана — мальчишка так и приник к его мощной шее. Куда к чертям его понесло?
И без того малоприятный вечер закончился более чем отвратительно. Грей снова вспомнил про Чарлза Ламли, сперва валявшегося на полу своей спальни, а потом корчившегося над ночным горшком, в перерывах между приступами рвоты оглашая воздух клятвенными заверениями никогда больше не обижать свою жену. Затем его мысли перескочили на Джека и на то, что ждет маленького нахала, когда его настигнет справедливая кара. Весь нерастраченный гнев, вызванный мерзавцем Ламли, с легкостью обратился теперь на сопляка, посмевшего протягивать руки к красавцу Дурбану.
В этот час вокруг было пустынно, так что никому не было дела до двух бешено мчавшихся друг за другом всадников. Да и с какой стати кто-то должен был интересоваться ими?
Мальчишка почему-то не повернул там, где ожидал Грей. По его расчетам, он скорее всего должен был направляться в Фолкстоун, то есть на юг, а Дурбан несся во весь опор прямо на запад от Лондона. Что бы это могло значить? Грей терялся в догадках. Вот уже за их спиной исчез затянутый пеленой тумана Гайд-парк, в котором силуэты деревьев слились в темную бесформенную массу.