Сумасбродка
Шрифт:
— Нет, теперь это уже не важно. Харпол Дженнер и лорд Брикер рассказали мне о твоей свадьбе сразу, как только я пришел в себя. То был настоящий удар, смертельный удар.
— Ну, мне тоже вся эта история далась недешево, милорд, но я очень люблю вашу подопечную. Вы, конечно, понимаете, что я женился на ней не ради денег, а прежде всего для того, чтобы спасти ее репутацию. Это удивительная девушка, милорд, такая отважная, любящая, преданная, и она не даст мне скучать! Я уже забрал к себе ее младшую сестренку, Джорджи. Клянусь вам
— Нет, Грей! — Глаза старика вдруг закрылись, бледное лицо покрылось испариной. Увидев на столике чистую сухую салфетку, Грей осторожно промокнул ею лоб лорда Берли.
— Все в порядке, сэр! Вы только не волнуйтесь так!
— Увы, мне больше не видать покоя, Грейсон! Слишком поздно!
На этот раз тон лорда Берли был настолько мрачным, что у барона мурашки поползли по спине.
— Что-то я вас не совсем понимаю, сэр.
— Ты не должен был стать мужем Уинифред Леверинг Бэскомб! У меня нет слов, чтобы описать весь ужас этого события!
— Ужас? Просто чертовщина какая-то! Но скажите же ради Бога, сэр, почему?
Лорд Берли снова схватил Грея за руку. От напряжения его глаза потемнели так, что казались почти черными.
— Выслушай меня, Грейсон. Мне жаль, мне ужасно жаль, что так случилось, но у тебя действительно нет иного выхода. Ты обязан расторгнуть этот брак. Это единственный способ не дать совершиться несчастью.
— Сэр, я вас умоляю! Вам нужно успокоиться. Я совершенно ничего не понимаю. При чем здесь мой брак?
Пальцы лорда Берли с неожиданной силой сжали Грею запястье.
— Дело в том, мой мальчик, что ты не имеешь права жить с ней как с женой! Такие вещи противны Господу, потому что Уинифред Леверинг Бэскомб — твоя сестра!
— Нет! — Голос Грея прозвучал словно выстрел в мрачной пустоте спальни.
Грей добрался до дому уже далеко за полдень. Слава Богу, он не попался на глаза Джек.
Хорэс был на месте и ждал хозяина. Взглянув в его застывшее, бледное лицо, он с тревогой сказал:
— Присядьте поскорее, вот сюда, милорд. Надеюсь, вы узнали, что хотел от вас лорд Берли?
Грей рухнул в кресло и сидел, зажав руки между колен и бессмысленно уставившись на запертую дверь спальни.
— Ее милость выехали прокатиться с тетушками, — словно предупреждая его вопрос, заторопился Хорэс. — Тетя Матильда выразила желание взглянуть на могилу королевы Елизаветы в Вестминстерском аббатстве, и они взяли с собой Джорджи…
Хорэс беспомощно замолк. Он не знал, о чем говорить дальше, и теперь терпеливо ждал указаний своего хозяина. Наконец Грей поднял на него глаза.
— Лорд Берли — мой крестный отец.
— Да, я это знаю.
— Тебе также известно, что он опекун ее милости.
— Верно.
— Так вот, сегодня он сообщил мне, что ее милость — моя сестра по отцу.
Хорэс так и застыл на месте с раскрытым ртом. Его взгляд натолкнулся
— И как это я забыл! — Хорэс смотрел на эти полотенца, как утопающий смотрит на соломинку, надеясь с ее помощью вернуться к жизни. — Вы ведь уже мылись сегодня утром, а я стал их греть…
Тут он, видимо, наконец что-то сообразил и быстро произнес:
— Побудьте здесь, милорд, я сейчас же вернусь…
Когда слуга через несколько минут вошел в комнату, Грей по-прежнему сидел, скорчившись в кресле, бессмысленно глядя в пространство.
— Пожалуйста, выпейте вот это, вам сразу станет легче. — Хорэс протянул хозяину бокал с бренди.
Грей послушно сделал несколько глотков, но на этот раз огненный напиток показался ему ледяным.
Тем временем Хорэс подхватил теплое полотенце и накинул его барону на плечи. Он не пытался заговорить, просто стоял и ждал.
— Это не может быть правдой, Хорэс, не может — и все! — неожиданно выпалил Грей. — Лорд Берли наверняка ошибся.
Барон Клифф выглядел как человек, получивший смертельную рану. В свое время Хорэс собственноручно нанес своему хозяину немало тяжелых ударов в боксерском клубе, но ни один из них не мог сравниться по силе с тем, который Грей получил на этот раз.
Прошло уже немало времени с тех пор, как барону было сообщено страшное известие, а он все не находил в себе сил взглянуть в лицо реальности. Когда ему сказали, что Джек переодевается в вечернее платье, он попросту сбежал из дома — сбежал украдкой, как вор. Он еще смутно помнил, что вроде бы обещал повезти ее на какое-то представление, однако название спектакля начисто вылетело у него из головы.
Добравшись до ресторана, Грей уселся за отдельный столик и заказал обед, но так и не притронулся к еде — от одной мысли о необходимости что-то глотать ему делалось тошно. Он смог лишь выпить бокал отборного французского коньяка, и снова напиток показался ему ледяным. В конце концов, покинув ресторан, барон пошел бродить по улицам, даже не замечая, как кончается день.
Около полуночи он оказался возле реки и, усевшись на берегу, уставился на черные волны, лизавшие борта лодок, освещаемых нависшим над противоположным берегом ярким чистым рожком луны.
Вы только подумайте — его сестра по отцу! Разумеется, это не могло быть правдой.
Барон словно наяву увидел лицо лорда Берли, белевшее на высокой подушке, и услышал его слабый голос:
— Мне бесконечно жаль, Грейсон. Ты зовешь ее Джек. А знаешь, как хотел назвать ее ваш отец?
Грей покачал головой:
— Нет, откуда… — Но, едва произнеся эти слова, он вдруг вспомнил: — Грациэлла!
— Да, потому что это имя было так похоже на твое! Грейс… Но его жена не захотела. Может быть, она что-то подозревала — кто знает. Как бы там ни было, девочку окрестили Уинифред.