Сумасбродка и олигарх
Шрифт:
– Не играй со мной, - серьезно предупредил Руслан.
– Ты бледная и холодная, как смерть.
– Какое подходящее слово, смерть, - еще немного непослушными губами прошептала я, опустила веки, чтобы скрыть тень беды в глазах.
– Дашка, - меня прижали к груди, да так сильно, что затрещали ребра. Дыхание снова сбилось.
– Ты меня задушишь, - попыталась отстраниться, но мне не позволили сильные руки.
– Да, отпусти ее, - голос парня раздался неожиданно грозно.
–
– прорычал мачо.
Руслан шагнул вперед, отгораживая меня, теперь могла видеть широкую, мужскую спину и ничего более. В другое время и в другом месте, я бы полюбовалась на мужские разборки, но не сейчас. Сейчас мне хотелось поскорее покинуть это место, больше не казавшееся безопасным, романтичным.
Пусть тешат свое мужское самолюбие без меня. Успела сделать несколько шагов к двери, когда за мной вслед кинулись двое.
Вышли мы с другого бока. Внизу, в светлом, полупустом холле, нас поджидала Мари, увидев мою бледную физиономию, и взбудораженных особей мужского пола позади, она только с кривой усмешкой покачала головой, на что я жеманно пожала плечами. И резко остановилась, так буквально моя нога зависла в воздухе, только потом опустившись на пол. Надежда на скорое завершение вечера сюрпризов рухнула в бездну, потому что рядом с француженкой, стояла самая ненавистная мне женщина на свете. Холодные, голубые глаза кололи льдинками.
Налетевший на меня Руслан, так как шел за мной первым, дыша в затылок, все же успел среагировать, и не дать мне упасть, перехватил одной рукой за талию, вернул моему телу вертикальное положение.
Недовольно повернулась к нему, оттягивая момент встречи.
– Извини, - чуть смущенно повинился шеф, наткнулся на мое пристальное внимание, вопросительно напрягся. Мой неожиданно робкий взгляд просил ни во что не вмешиваться, не знаю, понял ли, шеф лишь озадаченно нахмурился, настороженно продолжая всматриваться в мое лицо. Быстро отвернулась.
"Радость" от встречи была взаимной, просто мачеха умела глубже прятать свои истинные эмоции. Старше меня всего на пять лет, с точеной фигурой, прекрасным лицом ангела, блондинка с голубыми глазами, барби, и аппетитом акулы, алчная до денег и положения в обществе. Такие люди точно знают, чего хотят, и всеми способами добиваются своего. Глупая мачеха, не понимает главного, она пленница золота, жестокого, беспощадного металла, который никогда ее не отпустит. От невероятной легкости моя душа словно воспарила в небеса, но через минуту камнем упала вниз, слишком тяжел груз прошлых грехов, но когда-нибудь я полечу. Я верю в это, потому что каждому человеку нужно во что-то верить.
– Вижу, ты так ничему и не научилась, - от голоса мачехи мурашки неприязни побежали по телу, никогда не могла терпеть ее манеру растягивать слова.
– И чему это интересно?
– с несуществующим энтузиазмом спросила я.
– Жизнь, не аттракцион веселья и шуток, - произнес женский, хорошо поставленный голос.
– Да, это гонка за богатством, - злорадно сказала, глядя в глаза напротив.
– Ты как в тех американских вестернах, больна золотой лихорадкой.
– Зря ты так, - голос прозвучал с видимым сожалением.
– Ведь это я тебя тогда спасла, - вкрадчиво,
– Ты еще траспорант вывеси на центральной улице города, - ласково подсказала я, сжимая руки в кулаки.
Если бы не мои слова, она, может быть, и смолчала, но только не теперь. Мстительно сверкнула глазами:
– Избитая своими дружками наркоманами, сброшенная в подвал умирать...
– трагичная пауза. Ужалить побольнее, вытащить напоказ самое неприглядное, оголить чужие чувства, любимое оружие моей мачехи, ненавижу.
Напряженная тишина вокруг бетонной плитой упала на плечи, придавив меня к земле. Глупо было полагать, что прошлое никогда больше не всплывет, оно всегда со мной. Знающее сочувствие в глазах Мари. Повернуть голову чуть влево, чтобы увидеть реакцию Руслана я не смогла. Мой резкий выдох.
– Да лучше бы я сдохла тогда, лишь бы тебя больше не видеть, - выплюнула слова, как нечто ядовитое. В душе поднялась волна ярости, усмирить которую понадобилась вся моя выдержка. Глубокий вдох-выдох.
– И никогда не умела быть благодарной, - мачеха укоризненно покачала головой, видимое равновесие спокойствия было нарушено.
– Боже, что ж тебе покоя не дает моя жизнь?
– мне было впору возвести руки к небу и упасть на колени, вопрошая.
– Ты не поверишь, но когда мы с твоим отцом поженились, я думала, что смогу найти с тобой общий язык и может быть, мы даже подружимся.
– Ты права не поверю, - презрительно передернув плечами, устало выдохнула.
– И перестань ломать комедию, я вижу тебя насквозь.
– Избалованная, эгоистичная, капризная...
– Можешь дальше не перечислять, я все про себя знаю, - мы смотрели друг на друга, как два боксера на ринге, ударить побольнее, вывести соперника из игры нокаутом.
– Золотой ребенок, с рождения у тебя было все, чего бы ты не пожелала, - ядовитая желчь голоса. Как она сама ей не отравится?
– Зависть плохое чувство, - иронично протянула я.
– Посмотри на себя сейчас, - демонстративный взгляд по мне.
– Так плохо выгляжу?
– вздернула бровь, на секунду заставив смешаться железную леди.
– Ты потеряла все, что имела, из-за своей глупости. Кто ты теперь?
– самодовольство светилось в холодных глазах: "мое положение выше твоего, теперь я королева, этот ранг за мной".
– Что у тебя есть сейчас?
– Свобода, - растерянная полу улыбка коснулась моих губ. Я вдруг четко осознала, что это правда.
– Свобода от денег, от положения, от страха потерять все, от чужих предрассудков, от лицемерия людей, которые улыбаются тебе в лицо и плюют в спину, от предательства, - на последнем слоге мой голос дрогнул, растерянность сменилась болью. И вино от этой боли не поможет. Главное не сорваться, не показать этой акуле, что боль не прошла, что она до сих пор со мной. Не доставлю ей такой радости, собрав все свои силы, ослепительно улыбнулась и громко произнесла, - Концерт окончен Дамы и Господа, всем спасибо, все свободны, - но не смогла скрыть горечи в своем голосе. Злая досада разъедала душу.