Сумар Чук

Самигуллин Руслан Альфридович

***

Бескрайнее зелёное болото раскинулось во все стороны разом, упираясь в огромные вершины величественных гор. Тут и там виднелся заболоченный редкостойный лес, прерывающийся участками безлесных кочковатых болот и ерников. Егор мог поклясться, что никогда не бывал в подобных местах, и тем более, не такой представлял себе природу Урала.

На небе щебетали чёрные птицы, с пронзительным криком вздымаясь к низко плывущим облакам. Завывание ветра доносилось со всех сторон сразу. Егор

непроизвольно подёрнул плечами в тот момент, как очередной сильный порыв забрался под плотную ткань кофты. На мгновение ветер обнял его своими ледяными пальцами и тут же растаял, уступая место очередному порыву. Вдали послышался вой собаки. Он был пугающе-надрывистый. В такт ему шелестел своими скрюченными ветвями густой хвойный лес. Димки негде не было видно, да и вообще никого рядом не оказалось. Егор был совсем один.

Он шёл не разбирая дороги, в надежде выйти к людям. Лай собаки то усиливался, то пропадал совсем, оставляя вместо себя тревожную тишину. Вскоре чёрные тучи окутали небо, и из их утробы полился дождь. Холодные капли разбивались о лицо и стекали вниз подобно горьким слезам.

– Да что же это? – спросил сам себя Егор и тут же, потеряв равновесие, упал прямиком в грязь.

– Ах, чёрт, – выругался он, потирая ушибленную коленку.

Он мог бы поклясться, что ещё секунду назад из земли торчал корень дерева, о который он собственно и споткнулся, но сейчас там не было ничего. К слову, самого дерева тоже. Вместо болотистого леса Егора теперь окружала самая настоящая деревня. Разношёрстные домики стояли по обе стороны одной единственной улицы, вдоль которой пролегала грунтовая дорожка. Покосившиеся дома смотрели друг на друга пустым взглядом, не имеющим ни стёкол, ни даже рам. Не слышалось блеяние баранов, мычания коров, звуков людей. Деревня была мертва. Только тот самый надрывистый лай стал значительно ближе.

– Эээй, есть тут кто? Ау! – что есть силы, выкрикнул Егор.

Как и ожидалось, ответом послужила гробовая тишина. Только ветер завыл ещё сильнее, а собачий лай приблизился.

В самом центре деревни возвышался некий постамент. Издалека он походил на очередной памятник вождю давно ушедшей эпохи пролетариата. Егор подошёл ближе, но силуэт таинственным образом размывался и создавалось впечатление, что сама фигура пятится прочь. В этот момент из-за дальнего невысокого дома показалась сгорбленная фигура человека.

– Эй… – вновь прокричал Егор, в надежде привлечь внимание.

Тот не отозвался, продолжая свой путь из неоткуда и в никуда. Фигура словно плыла над дорогой, не касаясь её подолом длинного чёрного как смоль одеяния. Лица видно не было, его скрывал натянутый на глаза капюшон.

– Эй, вы, там, – обратился Егор, когда расстояние между

ними сократилось до нескольких десятков метров.

Тут незнакомец резко остановился и, сбросив накидку, повернул голову. То, что увидел Егор, едва не лишило дара речи. Старческое бледное лицо незнакомца оказалось изъедено глубокими морщинами. Длинная седая борода клочьями свисала с подбородка и переплеталась, создавая причудливую форму. Но самым страшным оказались глаза, а точнее их полное отсутствие. Вместо них зияли две чёрные впадины. Они казались бездонными и совершенно не отражали свет. Рот был приоткрыт, а внутри него торчали гнилые зубы.

– Аааа, наконец-то, – донеслось из неподвижных уст старика, – наконец-то будет урожай…

Голос старика проник в самое сердце и с неимоверной силой сжал его в кулак. Егор хотел закричать, но не смог. Легкие обожгло, а дыхание перехватило. Старик буквально сверлил душу своим слепым взором. Егор попытался бежать, но ноги не слушались. Они будто увязли в болоте и отказывались подчиняться.

– Сумар Чук, – громко произнёс старик и потянул руки к искажённому ужасом лицу Егора, – Сумар Чук, – повторил он.

Мерзкие пальцы с оголёнными костяшками коснулись лица застывшего от ужаса парня. В нос ударил трупный запах. Именно тогда Егор в первый раз почувствовал то, что в народе называют «дыханием смерти». Когда силы начали покидать, а сознание проваливаться в бесконечную пустоту, вновь раздался собачий лай, и откуда ни возьмись появился здоровенный чёрный алабай и яростно вцепился в ногу старику.

– Сумар Чук! – ещё громче прокричал он, стараясь сбросить ненавистное животное, но челюсти пса оказались сильнее.

Мёртвые пальцы отпустили лицо Егора. Тот был почти без сознания. Картинка кружилась с такой силой, что вся деревня, старик и чёрный пёс перемешались в один сплошной калейдоскоп тускнеющих образов. Он почувствовал, как к горлу подкатывает рвота. Не в силах удержать порыв, он опорожнил желудок и окончательно лишился чувств.

– Какого хрена? – донеслось из недр сознания. – Ну, ты блин, даёшь, капец, за простыни теперь ещё и бабок заставят отвалить…

Это был голос Димки. Тот сидел на кровати, стоящей в противоположном углу комнаты и с отвращением глядел на остатки вечерней трапезы, размазанной по некогда белой простыне. Холодный пот струился по спине Егора, а сердце вот-вот должно было вырваться из груди. Мысли путались, превращаясь в непонятную мешанину.

– А я тебе говорил, нефиг было жрать это мясо, кто его знает, может ещё вчера оно гавкало или мяукало. Запах мне сразу не понравился.

– Да отстань ты, – отмахнулся Егор, стараясь разобраться в собственных ощущениях.

Конец ознакомительного фрагмента.