Сулла
Шрифт:
Если этот рассказ правдив, то тем самым Сулла открыто давал понять, что триумф он празднует не только над внешним врагом, но и над согражданами. [1365] Любопытно, что сенат ни при Цинне, ни теперь не объявлял молебствия по поводу побед над «внутренним врагом» (Цицерон. Филиппики. XIV. 23). Подобное было не принято даже в имперскую эпоху. Например, император Септимий Север, разгромив в тяжелой гражданской войне (193–197 годы н. э.) своих противников Клодия Альбина и Песценния Нигера, от триумфа над ними воздержался (Геродиан. III. 9. 1). Так же поступил и Сулла. Когда несли картины, изображавшие взятие его войсками различных городов, то городов, населенных римскими гражданами, среди них не было (Валерий Максим. П. 8. 7). Так что триумфатор, как видим, не стремился подчеркивать свою победу над согражданами. А что до шествия изгнанников, то Плутарх, писавший почти два века спустя, мог не понять свой источник. Речь шла не о том, что изгнанники шли отдельно от остальных, прославляя вернувшего их на родину Суллу, а участвовали в триумфе наряду с прочими офицерами победившей армии.
1365
Ghilli L. Commento [alia biograiia di Silla] // Plutarco. Vite parallele. Lisandro. Silla. Milano, 2001. P. 479. Not. 803.
Добыча, продемонстрированная во время торжеств, была огромна. Перед зрителями пронесли 15 тысяч фунтов золота и 50 тысяч фунтов серебра, захваченных в Азии, а также 14 тысяч фунтов золота и 6 тысяч фунтов серебра из запасов Мария в Пренесте (Плиний Старший. XXXIII. 16). Если публика знала про богатства из Пренесте, то это был лишний намек на то, что речь шла о победе над марианцами. Но вряд ли ей об этом сообщали.
После триумфа Сулла произнес речь перед народом, в которой перечислил все свои успехи и заявил о желании прозываться Счастливым. Правда, он уже принял это прозвище после падения Пренесте, но публично об этом, возможно, еще не объявлял.
Аппиан рассказывает, что в свое время Сулле был дан следующий оракул (ГВ. I. 97. 453): [1366]
Римлянин, мне повинуйся! Киприда великую силу Роду Энея дала. Бессмертным богам ежегодно Первинки не забывай от плодов уделять и подарки Богу Дельфийскому шли! У подножия снежного Тавра Город обширный лежит – он по имени назван Киприды, В городе том обитают карийцы. Там сложишь секиру, И осенит тебя власть своею широкою тенью.
Оракул весьма туманный, как и большинство дельфийских предсказаний. О какой именно власти шла речь, в нем не говорится – ведь Сулла достиг ее, например, став консулом. Впрочем, он сначала дал сбыться пророчеству, а уже потом отправил дары Афродите, хотя оракул подразумевал обратный порядок действий. Под карийским городом подразумевалась Афродисия в Карий, где находился храм богини любви. Видимо, именно там, согласно дельфийскому предсказанию, Сулла и посвятил Афродите золотой венок и золотую секиру с надписью (Аппиан. ТВ. I. 97. 455): [1367]
1366
По всей видимости, в Дельфах. Предсказание оракула могло быть получено как во время наместничества в Киликии – отсюда упоминание карийского города, так и по прибытии в Грецию в 87 году (Balsdon J.P.V.D. Op. cit. P. 8).
1367
В русском переводе говорится об отправке даров Афродите в Дельфы (Аппиан. Гражданские войны. М., 1994. С. 65), но в греческом тексте ничего на сей счет не сказано.
«Сулла владычный дары посвящает тебе, Афродита. Видел тебя он такою во сне, – ты в доспехах Ареса Шла по рядам войсковым, бранной отвагой дыша!»
Речь шла, конечно, не о Венере как богине любви, матери всего сущего, Прародительнице (Venus Genetrix), а о Венере Победоносной (Venus Victrix). И вообще Сулла провозгласил себя Эпафродитом, то есть любимцем Афродиты-Венеры (Плутарх. Сулла. 34.4; Аппиан. ГВ. I. 97. 452). Ее культ оказался популярен – впоследствии его «переняли» Помпеи и Цезарь. Так что сделать покровительницу Римской державы, мать легендарного Энея, своей личной патронессой было удачным шагом. [1368] Но преувеличивать значение Венеры в глазах Суллы не стоит – достаточно сказать, что изображение богини на монетах во время его диктатуры почти не чеканилось. Сулла постоянно демонстрировал связь с самыми разными богами: носил при себе золотую фигурку Аполлона; во сне ему являлась Ма-Беллона; на херонейском трофее начертано имя не только Афродиты, но и Ареса с Никой; в Сикионе Сулла сделал посвящения Аресу-Марсу, а после битвы при Тифатской горе облагодетельствовал храм Дианы. [1369]
1368
Ramage Е. S. Op. cit. Р. 116–117
1369
Balsdon J. P. V. D. Op. cit. P. 7, 9.
И теперь владыка Рима решил не отступать от этого правила. Диктатор решил восстановить сгоревший в июле 83 года храм Юпитера Капитолийского, а также святилище Юпитера Анксура в Террацине, да и вообще внедрял в умы сограждан представление о себе как о наместнике богов. По его распоряжению восстановили храм Геркулеса Охранителя – стража города, появились или были возведены заново святилища Геркулеса в Тибуре и близ Сульмона. На Эсквилине появилась статуя Геркулеса Сулланского (Hercules Sullanus). На реверсах монет чеканилось изображение этого бога, которому Сулла посвятил десятую долю своих богатств. На монетах и рельефах диктатора не раз появлялась Виктория. В Пренесте было восстановлено святилище Фортуны, в котором одни ученые видят памятник победы, а другие – символ мира и согласия, что, впрочем, не очень вероятно. Что же касается Сатурна, олицетворявшего изобилие и процветание, то его место на монетах занял сам Сулла (Цицерон. За Росция. 131; Плиний Старший. XXXVI. 45; Валерий Максим. IX. 3. 8; Тацит. История. III. 72; Плутарх. Сулла. 35.1 и др.). [1370]
1370
Ramage E. S. Op. cit. P. 113–119
Диктатор не ограничивался одними культовыми постройками – отреставрировали форум, [1371] Гостилиеву курию; по-видимому, произошла и реконструкция Капитолия. В Риме заново вымостили улицы. [1372] Впервые со времен легендарного Сервия Туллия расширились пределы померия,
1371
См.: Van Demon E. B. The Sullan Forum // JRS. Vol. 12. 1922. P. 1–31
1372
Инар Ф. Сулла. С. 351–355; Ramage E. S. Op. cit. P. 113–114
1373
Keaveney A. Sulla. P. 193
1374
Инар Ф. Сулла. С. 330
1375
Keaveney A. Sulla. P. 193
1376
Carcopino J. Op. cit. P. 92–93
Чтобы окончательно дать почувствовать согражданам, особенно простым, что наступил золотой век, диктатор решил пожертвовать десятую часть своего имущества Геркулесу и на эти средства устроить пиры для римлян – pollucta (Плутарх. Сулла. 35.1). [1377] «Излишек заготовленных припасов был так велик, – рассказывает Плутарх, – что каждый день много еды вываливали в реку, а вино пили сорокалетнее и еще более старое» (Сулла. 35.1). Вероятно, Сулла с умыслом демонстрировал эти излишки – иначе его богатство и щедрость не произвели бы впечатления.
1377
To же сделает, став консулом в 70 году, Марк Красе (Плутарх. Красе. 2.3; 12.3; Ghilli L. Op. cit. P. 485. Not. 828).
Тогда же, в октябре 81 года, племянник диктатора Ноний Суфен устроил в честь побед дяди над италийскими повстанцами и Митридатом Евпатором игры, ludi Victoriae sullanae. [1378] Для этого из Греции пригласили столько атлетов, что Олимпийские игры в самой Элладе прошли по усеченной программе из-за нехватки участников – ограничились лишь забегом на один стадий. [1379] Увидели римляне и состязания квадриг. Одним из победителей в них стал, возможно, Гай Антоний Гибрида, впоследствии коллега Цицерона по консулату. [1380] Предполагают, что какая-то часть празднеств проходила в Пренесте [1381] – одном из крупнейших культовых центров Италии. [1382] Было постановлено проводить эти игры ежегодно. Решение такого рода явилось первым в римской истории; в 36 году аналогичным образом поступит Октавиан в отношении игр в честь победы над Секстом Помпеем (Беллей Патеркул. П. 27. 6; Аппиан. ТВ. I. 99. 463–464; Асконий. 88С). [1383]
1378
На то, что pollucta и ludi Victoriae sullanae произошли примерно в одно время, указывает Ж. Каркопино (Carcopino J. Op. cit. P. 117. № 4).
1379
Аппиан не уточняет, о каких играх идет речь (ГВ. I. 99. 464), но не вызывает сомнений, что это ludi Victoriae sullanae (Gabba E. Op. cit. P. 271; Keaveney A. Studies… P. 189).
1380
Keaveney A. Studies… P. 189
1381
Gabba E. Op. cit. P. 272 (со ссылкой на X. Б. Мэттингли).
1382
Инар Ф. Сулла. С. 356.
1383
Itgenshorst Т. Tota ffla pompa. Der Triumph in der romischen Republik. Gottingen, 2005. S. 101.
Аппиан пишет, что игры были даны для того, чтобы дать римлянам отдохнуть от выпавших на их долю тягот (ГВ. I. 99. 464). Его сограждане, видимо, и впрямь отдохнули душой впервые за несколько лет, но самого диктатора постигло несчастье. Незадолго до того умер его сын от Метеллы (но не Фавст), а затем смертельно заболела и она сама. Жрецы запретили ему как авгуру подходить к умирающей и осквернять свой дом похоронами. Суеверный Сулла немедленно оформил развод и под этим предлогом велел перенести Метеллу в другой дом. Что чувствовала при этом несчастная женщина, и без того надломленная болезнью? Конечно, требования религии суровы, но ведь римляне не раз находили способ обойти их. Сулла их не нашел. Он любил супругу, но решил не шутить с богами, благоволением которых так дорожил.
Зато при погребении диктатор дал понять, как скорбит по умершей. Ради этого он нарушил им же введенные ограничения на затраты при похоронах, а на последовавших затем пирах ел то, что сам запретил недавними законами против роскоши (Плутарх. Сулла. 35. 2–4). С Цецилией Метеллой были связаны лучшие годы жизни Суллы. Женитьба на ней наряду с победами в Союзнической войне открыла ему путь к консулату. Она сопровождала его в Митридатовой войне. За насмешки над женой он жестоко отомстил не в меру языкастым афинянам. Вместе с Метеллой Сулла вернулся в Рим и познал сладость своей величайшей победы. Теперь все это осталось позади.