Суеверие
Шрифт:
— Это Реверенд Коллингвуд, — представила его Хизер. — Священник Унитарианской Церкви, которую посещала моя мать. — Джоанна назвалась подругой Мэгги, и они обменялись рукопожатием.
— Должен заметить, мисс Кросс, — сказал Коллингвуд, — что Мэгги упоминала ваше имя, когда пришла ко мне вчера вечером для беседы.
Джоанна почувствовала, что для Хизер это такая же новость, как и для нее самой.
— Вчера вечером? — переспросила она. — Вы не могли бы сказать, в котором часу это было?
— Она позвонила около десяти и спросила, не могу ли я ее принять. Было заметно, что она чем-то взволнована. Обычно Мэгги не
— Вы не могли бы сказать, что ей было нужно? — спросила Джоанна и сразу же извинилась перед Хизер: — Простите, конечно, мне не следовало задавать такие вопросы.
Хизер только махнула рукой. Она и сама хотела это узнать.
— Да, если можно, Реверенд, скажите нам, — попросила она.
Он улыбнулся тощей улыбкой.
— У нас не конфессиональная религия, и нет строгих правил в отношении таких случаев. Конфиденциальность обеспечивается, только если прихожане просят об этом особо. Вчера ваша мать не просила меня сохранить ее слова в тайне, поэтому я не вижу причин не ответить на ваш вопрос, — он посмотрел на Джоанну. Она почувствовала осуждение в его взгляде, и ей стало неловко. По лицу Хизер было видно, как в ней растет подозрение, будто она, Джоанна, каким-то образом причастна к смерти ее матери. Джоанна еще не освободилась от чувства вины за смерть Мюррея, и сейчас ей было вдвойне тяжело.
— Мэгги рассказала мне об эксперименте, который вы ставите, мисс Кросс. Должен заметить, что, на мой взгляд, это крайне вздорная, а возможно, и опасная затея. Мэгги с некоторых пор тоже пришла к такому же заключению, о чем она мне и сообщила. События прошлого вечера, о которых, я полагаю, вы знаете, укрепили ее в этом убеждении.
Джоанна подняла руку:
— Позвольте мне сказать только одно, прежде чем мы перейдем к обвинениям. Мэгги прекрасно понимала, что это за опыт, и сама вызвалась принять в нем участие. Не могу выразить, как меня огорчает, что все так случилось. Мне очень нравилась Мэгги. Она всем в группе нравилась. Но эксперимент был разработан заранее, и если кто-то отказался бы в нем участвовать, его бы не стали удерживать. И на самом деле, хотя меня не было на вчерашнем собрании, я понимала, что Мэгги рано или поздно уйдет.
— Мисс Кросс, я не собирался никого обвинять. Смерть Мэгги — результат долгой болезни. Но, с вашего разрешения, я хотел бы сказать, что она и все, кто принимает участие в вашем эксперименте, вторглись туда, где им просто не место. Послушайтесь моего совета и бросьте это дело, пока не случилось других несчастий.
— Простите, я хотела бы уточнить одну вещь, — Реверенд и Джоанна повернулись к Хизер, которая произнесла эти слова. — Вы имели в виду, что смерть моей матери произошла в результате болезни, которая обострилась оттого, что она участвовала в этом «эксперименте»? — последнее слово Хизер выговорила с оттенком подозрения и одновременно уничижения.
— Я имел в виду, — сказал Реверенд, тщательно подбирая слова, — что, по ее убеждению, началось нечто такое, что необходимо остановить. При этом она была уверена, что основная тяжесть должна лечь на нее.
— Но почему? — воскликнула Джоанна. — В группе же восемь человек!
Коллингвуд повернулся к ней. На его лице было выражение глубокой печали.
— Мэгги не верила, что остальные чувствуют опасность так же
Глава 24
Сэм обзвонил членов группы и сообщил всем о смерти Мэгги. Регулярные встречи настолько сблизили участников опыта, что каждый воспринял это известие как личную трагедию. Когда они снова собрались через три дня, чувство утраты заслонило все мысли об Адаме и эксперименте. Дрю и Барри не могли удержаться от слез, когда, войдя, увидели, что все собрались, а Мэгги нет. Даже невозмутимый Райли был заметно расстроен.
На месте разбитого стола стоял новый. Когда все расселись вокруг него, Сэм обратился к ним с речью:
— Я, разумеется, отправил дочери и сыну Мэгги письмо с выражением наших соболезнований. Должен сказать, что последние сорок восемь часов я ждал, что против университета будет затеян судебный процесс. Сын Мэгги, по наущению пастора, с которым Мэгги говорила незадолго до смерти, хотел привлечь нас к ответственности. Но ее дочь, во многом благодаря объяснениям Джоанны, его не поддержала. Так что единственный вопрос, который нам с вами теперь предстоит решить, это продолжать эксперимент или нет. Если кто-нибудь хочет высказаться...
Джоанна кашлянула:
— Я единственная, кто не был на последнем собрании, но и на пленке оно выглядит весьма впечатляюще. Нет сомнений, что происшедшее сильно встревожило Мэгги, и нельзя не признать, что это сыграло роковую роль в ее смерти. Я понимаю, что это эмоции, но мне хочется сказать — хватит, давайте прекратим все это. Эксперимент был поставлен ради меня, ради моей статьи, и потому я чувствую личную ответственность...
— Но ты не права, — перебил ее Сэм, и остальные дали понять, что не считают Джоанну виновной. — Эксперимент был поставлен в рамках исследовательской программы нашего отделения. Если бы мы не сделали этого сейчас, то начали бы его чуть позже, с другой группой. Если уж кто-то несет ответственность, то только я. Если бы я знал, что у Мэгги слабое сердце, я бы не разрешил ей участвовать. К несчастью, она мне об этом не сказала, а я не догадался спросить. Но бить себя в грудь, восклицая mea culpa, — бессмысленно и бесполезно. Мэгги умерла, и этим ее не вернешь. Но есть вопрос, который является ключевым не только для нас, но и для целого направления исследований в этой области. И этот вопрос звучит так: существуют ли феномены, которые противоречат нашим представлениям о реальности? Мы все в этой комнате наблюдали подтверждение тому, что они существуют — но я по-прежнему убежден, что эти явления были созданием нашего разума, и ничем иным. Мэгги, как оказалось, видела в них действие потусторонних сил. В связи с этим я хотел бы узнать ваше мнение на этот счет.
Все молчали. Барри покачал головой, выразив общее нежелание высказываться на эту тему.
— Знаете, что было бы интересно сделать? — сказал Роджер, потеребив себя за ус. — Давайте спросим у Адама, что он думает по этому поводу.
Сэм улыбнулся одними уголками губ.
— Я сам собирался это предложить, но рад что идея поступила от вас, — он оглядел присутствующих. — Все согласны? — каждый кивнул. — Хорошо. Адам, ты здесь?
Молчание. Джоанна обратила внимание, что все держат руки на коленях, кроме Сэма, который положил их на стол, и Барри, чьи сжатые кулаки касались столешницы. Сэм тоже это заметил.