Суер

Коваль Юрий Иосифович

– Ага, - отвечала с берега баба.

Боцман спрыгнул в ялик и быстро дорвал весла до берега.

– Давай, баба, давай! Ну давай, говори, дура, где лопата?! Показывай, показывай скорей!

– Да вон там...

– Показывай, - орал боцман, увлекая бабу в сарай, - тут, что ли?

– Да не тут...

– Ага, вот она, лопата... так-так-так... слушай, а ведь хорошая лопата попалась, а?. лопата, говоришь, а я-то думаю, ну где же тут лопата? А она... вот-вот-вот... так-так-так...

И больше мы боцмана не слышали,

хотя и с немалым любопытством смотрели на сарай. Сарай, грубо говоря, не шевелился, но и баба из него, честно говоря, не выходила.

Прошел час.

Баба наконец вышла из сарая и, не глянув на фрегат, сказала как бы в воздух:

– Червей копат... на рыбалку, што ль, собрался?.. Ой, - зевнула она, прям, и не знаю, какая щас рыба?..
– И она продолжала огребать сено.

Прошло еще минут десять. Из сарая вышел боцман. Под мышкой он держал что-то черное, сильно смахивающее на матросский сундучок, облепленный навозом.

– Ну ладно, Настя, покедова, - сказал он.
– Завтра жди об это же время, вернусь. С лещами.

– Червей-то накопал?

– Ага, - сказал боцман.
– Полный сундук.

И он погрузился в ялик, бодро дочесал до фрегата и явился на борт.

– Порядок, сэр!
– доложил он.
– Остров открыл, так что можно плыть дальше. Все путем!

– А что в сундучке?
– спросил лоцман.

– В каком сундучке?

– А вот в этом, который вы откопали.

– А, в этом? А это ведь мое дело. Это мой личный сундучок, господин лоцман, я ведь не знаю, что вы держите в своем сундучке.

– Но на остров вы поплыли без сундучка искать сокровище, и если вы его нашли - обязаны нам показать.

– Это так, - сухо подтвердил и старпом.
– Уговор был только ОТКРЫТЬ остров, а про сокровище слов не было. Сокровище надо делить на всех!

– Сэр капитан!
– вскричал боцман и обрушился на колени около сундучка.
– Разве мы так договаривались?! Вы сами предложили МНЕ открыть остров и копнуть. Я открыл, копнул, а чего откопал - это мое дело. Правильно я думаю, сэр?

Наш капитан сэр Суер-Выер прошелся по мостику. Положение его было незавидным. Сокровищ тут явно хотелось многим и даже ему самому.

– Один мужик, - сказал он, - вышел рано утром на овсяное поле и увидел: стоит медведь и жрет овес, лапами так огребает, огребает и в рот сует. Мужик от удивления крякнул, медведь напугался и в лес убежал. И с тех пор мужик этот всем рассказывал, как медведь овес ест. Он приводил на это место всех своих сельчан и приезжих, но больше с тех пор медведя никогда в жизни не видал. Итак, боцман, сундучок - ваш, и пока я здесь капитан - никто его не отнимет. Но интересно, ЧТО в сундучке. Покажите. Я имею право глянуть, ведь я сказал, где копнуть.

– Отымут, сэр, - нервно икал боцман.
– Отымут.

– Открывайте! Под мое слово!

– Слушаю, сэр! Сейчас, навоз отмою! Ковпак! Воды!

Кочегар Ковпак

подал воды, сундучок окатили и сразу увидели, что вокруг замочка, верней, вокруг дырочки для ключа, вьется по золотой пластинке какая-то затейливая надпись. Что именно написано и на каком языке, было непонятно. Рядом же с надписью, уже алмазом по платине, выгравировано было что-то вроде рыбы и вроде бы кружка пивная с пеною вразлет.

Стали открывать сундучок. Совершенно естественно, он не открывался. Ключа никакого не было. Боцман ломал стамески и отвертки, требовал зубил, подцепливал крышку зубом - все без толку.

– Кузнец! Куй! Чугун! Лом! Перка! Коловорот!

Ни коловороту, ни перке стенки сундучка не поддавались, потому что сделаны были из металла черного дерева особой закалки, осмолки, пропитки и воронения.

– Надпись надо прочесть! Надпись! В ней ключ к отмычке!

Надпись терли пемзой и морскими губками, ворсом и траурными лентами и в конце концов все-таки оттерли. Она была гравирована особой фрезью, и буковки похожи были порою не только на жучков, но и на пирожки с капустой. Звучала надпись несколько издевательски, но все-таки в ней был и некоторый смысл:

Чем пить,

поедая отдельных лещей.

Купил бы ты лучше

нательных вещей.

Глава LXXXVI. Лещ

Даже удивительно, до чего же обиженно надулись губы у боцмана Чугайло.

– Кто?!?
– заорал он.
– Я купил? Нательных? Какой здесь ключ?!?

– Мда-с, - сказал и Суер-Выер, - ключа в этих стишках пока не видно. А вы как думаете, старпом?

– Пить надо меньше - вот что ясно. А будешь меньше пить - больше денег сэкономишь, и не надо тебе будет никаких сокровищ. Вот что я понял, читая эту идиотскую надпись. Все! Фор-марсовые, по вантам, товьсь!

– Ну а вы, лоцман?

– Видите ли, сэр, - пожал плечами лоцман, - автор этих стишков, конечно, и автор того содержимого, что в сундучке. Там, очевидно, много денег, и он предупреждает человека, который найдет сокровище, чтоб все не пропил, а купил хоть что-нибудь из обмундирования. Сундук надо открывать, но боцману - только, скажем, две доли.

– А ты что скажешь, мой друг?
– И сэр Суер-Выер понимающе глянул на меня.

– Если вы не возражаете, сэр, интересно вначале выслушать мнение юнги. У него симпатичный ум, сэр, весьма симпатичный.

– Господин Ю, просим.

– Дорогой сэр!
– вскричал юнга.
– Я скажу вам, что эта надпись великолепные стихи! Мало того, я хотел бы прочитать еще хоть пару строк того же автора!

– Ясно, - процедил Суер.
– Юнгу выслушали, - и он снова посмотрел на меня.

Я почувствовал себя зубром, загнанным в угол, и у меня был единственный шанс - бодаться.

– Не понимаю, сэр, почему я? Есть еще и мичман, и другие члены экипажа. У всех у них очень развитый, резкий, острый, едкий, проницательный...