Судья
Шрифт:
— Да, это я. — Пришлось ей подыграть, согласившись. В голове же у меня уже созрел небольшой предварительный план, раз уж эти две мадамы настолько пробивные и их знает вся тюрьма.
— И как же тебя так угораздило? — Нахмурилась от полученной от Берты информации Лора.
— Таки я и не осужденная, а всего лишь под следствием. Просто одна мразь из ФБР оказался любителем маленьких девочек, а я не такая, не дала, отсюда это… — я показала на лицо. — И это, — обвила я рукой окружающею обстановку, — по крайней мере до конца следствия, если я в чем ни будь не сознаюсь сама, ведь на меня у них ничего нет. — Поделилась своей
— Отпад. — Проговорили эти две бабы хором, видимо представляя, как после смены, соберутся в баре с другими надзирательницами. — Девочки не поверят.
Переглянувшись и кивнув друг другу по очереди одна из них та что звали Бертой обратилась ко мне.
— Ты вроде девочка смышлёная, судя по твоим не по детским умным вопросам и отсутствии у тебя истерики. Другие бы на твоём месте уже сопли распустили, а ты не че так, держишься. Так что слушай, похоже ты дорогу перешла каким то большим людям, но из-за шумихи вокруг тебя убрать тебя не могут или ты им зачем то нужна, но если они это получат, то жизнь такая не будет стоять и ломаного цента. Нам с Мартой ты симпатична, поэтому если нас попробуют купить, мы придем к тебе и назовем свою цену. Но учти, помимо нашей смены есть ещё три, с нами ты договоришься, две другие — сами по себе, но, обычно опекаемых наших людей они не трогают, как и мы ихних. Но все может быть.
— Ясно. — Кивнула я. — Все решает цена вопроса. Как думаете… — я засунула руку в карман только что одетых штанов, достав оттуда перетянутые резинкой штуку баксов двадцати долларовыми купюрами, — это будет веским основанием для заключения со мной на эти два с половиной месяца долгосрочного сотрудничества?
— Что? Как! Я сама форму проверяла, не было там никаких денег. — Пробормотала ошарашена Берта, пока Лора, выхватив у меня балобас купюр и сняв резинку, разглядывала деньги на свет. — Да и Сьюзен сегодня барахло выдает, точно бы предупредила, — продолжала бормотать ошарашенно первая, затем, по-видимому, придя в своей голове к каким-то мыслям и уже совсем по-другому посмотрев на меня, поинтересовалась.
— Ты что волшебница? Как та девчонка в Гари Потере? Да и возраст вроде подходит.
— Скорее чудовище. — Ответила я на их вопрос, сверкнув пламенем в своих глазах, выпустив немного яки(жажды убийства) на свободу. — Поэтому я смогу узнать когда меня обманули или подставили.
Напрочь приморозив этих двух, они сейчас и дышать то боялись и куда делось их зубоскальство. Я же. тем самым выполнив свой план по вербовке этих женщин, сначала вручила пряник, который они приняли и уже считай поделили, после чего показала плеть. Все, они мои.
— Госпожа, — сглотнув пробормотала Берта. — Так чего вы хотели?
— Во первых — хорошее трёхразовое питание с воли, здесь я слышала кормят у вас не очень и, естественно, все будет оплачено. Или этими фантиками, — я кивнула на все ещё лежащие на столе купюры, которые испуганно рассыпала Лора, — или чем посерьёзнее.
Снова вытащив из кармана уже достаточно большой на 20 каратов алмаз, который подержав меж пальцами и посмотрев как на нем играет свет потолочной лампы, я убрала назад себе в хранилище.
— Так что мне нужен полный список ваших возможностей с указанием цены. А теперь может вы меня проводите до моей камеры. А то я устала, и хочу отдохнуть. На ужин в столовую я не пойду, можно организовать доставку
Глава 9
Глава 9. Судья новое.
Интерлюдия.
Как это не прозвучит банально, но все же где-то глубоко в подземельях Ватикана, там, где храниться реликвии и артефакты, способные напрочь пошатнуть нынешнее мировоззрение и сложившиеся устои и знания, полученные при изучении подобных и обладания которыми все ещё рано для нынешнего человечества, а по мнению Святого Престола, некоторые из них не должны никогда увидеть свет, слишком опасны и не предсказуемы те были.
Одинокий смотритель данного хранилища, данный человек в отличии от Папы избирался тайно и нес ношу хранителя запретных знаний до самой своей смерти. Вот такой избранный в данный момент совершал обход подземелья, когда его внимания привлек тусклый свет, вырывающийся из-под двери — единственной, куда у него не было доступа, попасть туда было можно только двум людям, один ключ хранился у него, второй — у Папы, передаваясь от одного к другому, как ценнейшие реликвии католической церкви.
Об этом тут же было доложено наверх. Но вместо достаточно пожилого понтифика на зов явился один молодой его помощник, которому не было и шестидесяти лет, но он уже носил рясу кардинала.
— Джузеппе, а тебе не могло с твоих старческих глаз просто привидится это свечение? — Завидел в полутьме коридора хранителя кардинал.
— Значит, Франческ не поверил моему докладу? — Недовольно нахмурился хранитель. — Вообще-то, Маркус, сюда имеет доступ только сам понтифик и никто более.
— Брат мой. — В ответ на претензию кардинал поморщился. — Не начинай. Ты же знаешь, что Папа уже стар и у него болят кости. Спускаться сюда — это вызвать рецидив всех его болячек. К тому же мы не уверены, что тебе это не привиделось, может это возраст, ведь ты уже был старым, когда я… да ладно. Я был еще юным послушником. Может тебе пора на покой? К тому же, в нашем случае, к вам двоим, знающим, добавился всего лишь я. А Франческ мне абсолютно доверяет, даже вручил мне ключ. — Засунув ладонь в рукав свободной рясы, он извлёк оттуда священную регалию.
Увидев в руках того, у кого его в принципе не должно было оказаться, если бы только тот не стал сам Папой, Джузеппе перекрестился и прочитал короткую молитву покаяния, чтоб безумцам простился данный грех.
— Не говори ереси, брат мой. Когда я исчезну, хранилище самостоятельно изберет нового хранителя, как это было со мной и с многими другими предшественниками до меня, это заведено не нами и не нам менять данный порядок.
— Может мы всё-таки пойдем и посмотрим, что там может начать светиться? — Дождавшись, когда монах закончит молиться, у того недовольно поинтересовался кардинал.
— Следуй за мной, брат мой. — Пригласил того в ответ хранитель. Если хранилище того пропустит — хорошо, нет — еще лучше, тогда он всего лишь вернет понтифику ключ и напомнит, что мирские законы в подземелье не действуют.
Включив небольшой электрический фонарь, он пригласил кардинала следовать за собой, периодически невзначай освещая стеллажи хранилища, но и того чего выхватывал на полках и специальных саркофагах в больших пути, заставляло следовавшего за хранителем мужчину спотыкаться и судорожно креститься, сбиваясь с шага.