Судья
Шрифт:
— Да, — проговорил Павел. — Покушение было. Это долгая история. Я потом расскажу.
Ира недоуменно смотрела на них обоих. Инна смотрела под ноги. Павел, глядя Ире в глаза, покачал головой.
Тут он увидел маленькую фигурку, одиноко стоявшую посреди парка.
— Дима!
Мальчик обернулся, увидел Павла. Приблизился.
— Как дела? — Павел положил ладонь ему на плечо.
— Я? — Дима криво усмехнулся. — Хорошо. Лучше, чем они.
Он указал пальцем на мертвые тела.
Быстров медленно
Быстров протолкнулся к нему, бормоча: «Извините. Простите».
Баринов, увидев капитана, сделал шаг навстречу. Круглая физиономия расплылась в радушной улыбке.
— А, это вы, капитан! Поздравляю, вы отлично провели операцию. Я вас не забуду. Надеюсь, мы станем друзьями?
Маленький человечек, с той же застывшей улыбкой, протянул капитану руку, не сомневаясь, что тот пожмет ее.
Быстров повернул голову. Оператор, сощурив один глаз, направлял камеру на главного нувориша города и простого капитана милиции.
Оператор показал ему указательный и большой пальцы, сложенные буквой «О» — «Все отлично, парень! Ты в кадре! Давай, сделай сюжет недели!»
Быстров посмотрел на протянутую ладонь Баринова, заглянул в глаза. Вопреки жесту дружелюбия и широкой улыбке, эти хитрые глазки скрывали презрение и наглое превосходство. «Ну давай, ничтожество! Знаешь, сколько я повидал таких, как ты? Сейчас начнешь заискивать, лизать мне зад!»
Шли секунды. Быстров, не шевелясь, молча смотрел на Валерия Георгиевича.
Улыбка бизнесмена поблекла.
Баринов отступил на шаг.
— Нет, — сказал Быстров, играя желваками. — Друзьями мы не будем. Надеюсь, мы станем врагами. А это, гнида, тебе за Точилина и его семью.
Наклонившись к коротышке, капитан плюнул ему в лицо.
Оператор на миг опешил, но профессионализм вернул ему самообладание. Он крупным планом снял красное от гнева, растерянное лицо Баринова со сползающим по переносице жирным плевком.
В бессильной злобе бормоча проклятия, Баринов достал платок и утер лицо. Быстров, криво усмехнувшись, кивнул.
— Еще увидимся.
Протолкнувшись через толпу журналистов, направился к месту, где умирал Андрей Белкин.
За его спиной Баринов, вновь широко улыбаясь, поднял руку.
— Все в порядке, господа! Не обращайте внимания! Мой адвокат с этим разберется!
Лежа на земле, Белкин конвульсивно дергал ногой. Его голова моталась из стороны в сторону. Белое одеяние на груди и животе насквозь пропиталось кровью. На хищных губах застыла торжествующая улыбка.
Павел и Инна, держась за руки, молча смотрели, как умирает Судья. В глазах Инны Быстров увидел сострадание. Павел сурово хмурился.
Он повернул голову, встретил взгляд капитана.
—
Быстров кивнул. Оба покосились на Баринова, который с пафосом рассказывал журналистам о том, что произошло в парке в День Города.
Быстров, опустившись на одно колено, склонился над Белкиным:
— Господин Белкин, вы обвиняетесь в предумышленном убийстве Вадима Нестерова, а также в иных серийных убийствах, совершенных в городе Высокие Холмы за последний год. Вы имеете право…
Он осекся. Лицо Андрея исказилось от мучительного усилия. Он чуть приподнялся и открыл рот, намереваясь, очевидно, сообщить что-то личное и важное. Но выдавил лишь хриплый булькающий звук. На губах вздулся кровяной купол и тут же лопнул, оросив подбородок Андрея темно-красными каплями.
Голова его бессильно опустилась на землю.
Павел, оттолкнув Быстрова, опустился на землю, склонился к самому лицу умирающего.
— Что ты хочешь сказать? Говори скорее, я слушаю.
Андрей, собрав остатки сил, слабо шевельнул губами. Кроме Павла, никто не расслышал ни звука.
«Айлатан», прошептал Андрей.
И замер с застывшей на окровавленных губах блаженной улыбкой. В глазах отражалось голубое небо.
Павел поднялся, серьезно глядя на мертвеца.
— Отмучился…
— Что Он сказал? — спросил Быстров.
Павел покачал головой.
Подошли с носилками люди в белых халатах. Медбрат взял руку Андрея, прощупал пульс. Поднял веко, посветил фонариком.
— Мертв. Ваня, давай его погрузим.
Павел обнял Инну, устало улыбнулся.
— Пойдем домой? — предложила она.
— Читаешь мои мысли, — сказал он.
И поцеловал ее.
Некоторое время они стояли, глядя, как тело Андрея накрывают простыней, поднимают носилки и погружают труп в салон «скорой помощи». Они не заметили, как Быстров покинул их.
Тот, пройдя несколько шагов в сторону аллеи, неожиданно свернул к эстраде.
Взошел на сцену. На бетонном покрытии лежал деревянный молоток Судьи, потемневший и разбухший от впитавшейся в дерево крови. Круглая головка во вмятинах от многочисленных ударов по кости. Молоток давно должен бы расколоться, но от него отлетело лишь несколько маленьких щепочек.
Быстров, руки в карманах, несколько минут пустым взглядом смотрел на молоток. Парк, вой сирен «скорой помощи», люди вокруг, яркое солнце в голубом небе — все исчезло, остался только молоток.
Быстров огляделся. Павел и Инна, поддерживая друг друга, шли к поджидавшему у бордюра такси. Чернухин у машины разговаривал с одним из молодцев. Двое омоновцев, заковав Илью Бубнова в наручники, вели его к машине. Илья трясся и жалобным дрожащим голосом умолял дать ему дозу, одну, всего одну, последнюю…