Судья
Шрифт:
Инна остановилась. Тронула лоб.
— Что такое? Тебе плохо?
— Нет, — с усилием сказала Инна. — Голова кружится. Наверное, от жары.
Павел отвел ее к скамейке.
— Садись.
Он сел рядом, обнял и прижал к себе.
Со стороны парка доносился громогласный голос, крики толпы, аплодисменты.
— Кто это? — спросил Павел.
— Баринов, — Инна шумно дышала, закрыв глаза. — Морочит людям головы.
— Ненавижу праздники.
Павел гладил ее по плечу, глядя
Инна потерла лицо, слабо улыбнулась.
— Мне лучше. Пойдем?
— Давай я вызову такси. Тебе нужно прилечь.
— Нет, не надо, — Инна встала, взяла его за руку. — Погуляем еще. Мне нужен свежий воздух.
Они лениво гуляли по проспекту. Солнце закрыли тучи. Трава на газонах потемнела до темно-изумрудного оттенка.
— Наконец-то, — Инна с наслаждением ощущала, как прохладный ветерок обдувает ее кожу под одеждой.
Павел с тревогой посмотрел на небо. Половину его уже закрыли черные тучи, огромные, словно корабли.
— Скоро начнется дождь.
— А, ничего, — Инна мазнула его по носу углом цветастого платка. — Я люблю дождь. Я люблю жизнь. Я хочу наслаждаться всем, чем можно.
Павел посмотрел на нее.
«Как сияют ее глаза! Как приятна на ощупь ее нежная кожа. Люблю, люблю…»
Он прижал девушку к себе. Сжал в объятиях.
— Инна, любимая, — прошептал он, ощущая смешанное с ужасом странное блаженство.
— Эй, ты чего? — смеясь, она слабо отталкивала Павла.
— Я люблю тебя.
Она ослепительно улыбнулась, сверкнув крепкими белыми зубами.
Павел выпустил Инну. Огляделся.
Улица, по которой они шли, здесь пересекалась с двумя другими, образуя треугольник. На пересечении улиц, в тридцати шагах от них, стоял цветочный ларек.
— Подожди, я сейчас.
Инна, улыбаясь, открыла рот, но тут у нее в сумочке заиграла мелодия. Она полезла в сумочку.
— Сейчас, — сказал Павел.
— Давай-давай, — она шутливо погрозила ему кулачком. Приложила сотовый к уху.
Павел, пятясь, в каком-то безумии пожирал ее глазами, прекрасную, ослепительную в сиянии дня. Его губы сами собой раздвигались в счастливой улыбке.
Он остановился, услышав, как Инна с тревогой в голосе спрашивает: «Алло? Кто это?» На ее лбу пролегла морщинка.
Слушая, посмотрела на него. Павел, подняв руки, указательными пальцами нарисовал в воздухе сердечко. Инна, рассеянно улыбаясь, сделала то же самое пальцем свободной руки.
Павел перестал пятиться, развернулся. Через пустынную проезжую часть он шел к цветочному ларьку, который, приближаясь, увеличивался в размерах и покачивался вместе с землей в такт его шагам.
Через витрину он разглядывал цветы, и одновременно
На пороге ларька показалась продавщица.
— Что-то хотели?
— Да. Маргаритки. Вот эти.
Павел взял у нее сладко пахнущий букет.
Послышались тихие хлопки, будто два раза открыли бутылку шампанского.
— Черт, где же… — Павел лихорадочно рылся в карманах. — Вот.
Он протянул продавщице деньги. Та поверх головы Павла смотрела на что-то за его спиной. Ее глаза медленно округлялись, стекленея. Она открыла рот.
— Что? — с улыбкой спросил Павел.
Он обернулся и увидел стоящий у тротуара «вольво». На тротуаре, странно дергаясь, лежит Инна. Под ней растекается лужа крови. Голова девушки конвульсивно мотается из стороны в сторону.
Букет выпал из его руки на асфальт.
Прежде чем водитель поднял стекло, Павел успел увидеть коротко остриженного мужчину в черной кожаной куртке. Судя по рассказам Инны, это был Игорь, один из головорезов Баринова.
Мотор два раза взревел, и «вольво», набирая скорость, отъехал от тротуара.
За спиной Павла продавщица пронзительно закричала.
Павел, будто во сне, шагнул вперед. Ломаясь, под его ногой хрустнули стебли маргариток.
На негнущихся ногах он вышел на проезжую часть.
Над улицей застыла звенящая тишина.
Павел сунул руку под рубашку. Достал пистолет, без которого в последние дни не выходил из дома. Передернул затвор.
«Вольво» ехал прямо на него.
Павел с бледным, перекошенным от ужаса лицом поднял пистолет и несколько раз выстрелил в ветровое стекло. Он высадил всю обойму, но его палец продолжал нервно нажимать спусковой крючок. Сухие щелчки грохотом отдавались в ушах.
«Вольво» по инерции двигалось на Павла, на ходу разворачиваясь задом. Тишину взорвал пронзительный визг покрышек.
Машина, тормозя, остановилась в шаге от Павла, врезавшись в него багажником — так сильно ее развернуло. Павел почувствовал удар по ногам. Его бросило вперед. Вытянув руки, он ударился лицом о крышку багажника. Упал на дорогу.
— …делать все для процветания нашего города! — голос Баринова звучал проникновенно и торжественно. Вся его поза выражала веру в светлое будущее. — Вместе! Взявшись за руки! Плечом к плечу!
Толпа разразилась аплодисментами. Динамики ожили, изрыгая бодрый марш. Люди улыбались, обнимали друг друга.