Судья. Палач... Убийца?
Шрифт:
– Да потому, что многие мои коллеги поступают, как мне кажется, чересчур либерально – либо сдают отъявленных преступников властям (что, к счастью, происходит крайне редко), либо же стирают им память и, что называется, дают второй шанс… Кому, спрашивается? Убийцам? Педофилам? Ублюдкам, заманивающим женщин в рабство? Они не достойны этого! Поймите меня правильно – я не имею ничего против общепринятых норм морали, этики и тому подобного. Однако ведь у каждого человека, и у нас в том числе, есть личные представления об этих категориях, их содержании и границах. В своих же действиях я руководствуюсь двумя принципами: «нелюди жить не должны», и «любое наказание всегда должно соответствовать преступлению». Эти же принципы в своё время разделял и тот, кто всех нас нашёл и объединил, тот, кого ещё называли когда-то Странником. Но это раньше, а сейчас он не видит
– А вы предлагаете вырезать на корню, как вы выразились, всё «отребье»? – спросил я, переваривая всё услышанное – с каждой минутой всё интереснее и интереснее. Вот теперь оказывается, что человек, с которым я тут беседую, лишь мелкая сошка в какой-то организации. И со стороны теперь всё выглядит всего лишь как вражда двух группировок за раздел сфер влияния. Даже обидно как-то.
– Не совсем так. Я лишь предлагаю следовать принципу абсолютной справедливости. На мой взгляд, это единственный выход из сложившейся ситуации, – покачал головой Игорь, отхлебнув воды из бутылки.
– А почему, в таком случае, было бы не обсудить это ваше предложение с …как вы его назвали? Со Странником? – спросил я – этот вариант действий мне казался более продуктивным. – И почему вы хотите, чтобы эту работу обязательно выполнил я?
– Думаете, я не пытался с ним говорить? – с оттенком горечи произнес русский. – Но он столь же принципиален, как и я. Но теперь-то он придерживается иных принципов… А что касается нашей сделки – если я лично возьмусь за такое дело без санкции, то мои же собственные коллеги начнут за мной охоту. И не только они одни. К сожалению, так всегда бывает, если идёшь против правил, пусть и не всегда верных. Всегда найдутся адепты, готовые отстаивать свои правила и веру, невзирая на то, что это лишь заблуждения, уводящие их от истины.
– Ладно, – махнул я рукой. – Но как со всем этим стыкуются «Вершители»? Как по мне – идея уничтожить их сильно смахивает как раз на локальную операцию, против которых вы выступаете.
– А это потому, что вы в данный момент не зрите в корень, мистер Грей. Эту организацию, по сути уже можно отождествить с тем самым полумифическим тайным правительством или вернее – с его карательным органом. Это наиболее опасная преступная организация на планете. И не только потому, что каждый её член обладает сверхспособностями. В их распоряжении колоссальные финансовые, информационные и научные возможности. Однако используются они отнюдь не для блага общества, хотя рядовые исполнители как раз думают совсем наоборот. Это один из столпов преступного мира, ствол, я бы сказал. «Аль Каиде» и «ИГИЛ» до «Вершителей», что обезьяне до постижения общей теории поля. Смекаете, к чему я веду?
– Если всё так, то когда «Вершители» будут уничтожены, это нанесёт существенный моральный и экономический урон всему преступному миру планеты, дезорганизует его, – и действительно – картина, которую мне рисовало воображение, была впечатляющей. – Однако, не кажется ли вам, что в итоге вы получите вместо стабильности полный хаос и кровавую войну всех против всех?
– Верно мыслите, мистер Грей. Что же касается войны «всех против всех», то на этот счёт у меня тоже есть план. Но вас он уже не касается. Скажу лишь, что всё обернётся гораздо лучше, чем вы можете представить. И в конечном итоге это позволит существенно снизить концентрацию отрицательной энергии в этом мире.
– Невзирая на то, что я не поверил почти ни одному вашему слову, я не отказываюсь от своего, – помедлив, сказал я. Мне было неприятно это говорить, но я дал ему слово. Однако сомнения относительно «платёжеспособности» и более того – психической адекватности моего работодателя теперь не покидали меня. Верить всему, что он сказал, я не мог. Просто с точки зрения здравого смысла. Однако, он, судя по всему, верил в то, что мне говорил, и был очень убедителен. К тому же – я уже был на свободе. – Как, по-вашему, я смогу это провернуть? – я с сомнением посмотрел на этого в высшей степени странного человека. Каждому дураку известно, что сражаться с организацией в одиночку, а тем более с такой, как «Вершители» – дело для самоубийцы…или Супермена. Первым я быть не хотел. Вторым – не мог. Впрочем, если меня и можно было сравнить с Суперменом, то в этом случае у меня на шее висел большой кусок криптонита.
– Вот, наконец-то,
– Чёрт с вами, поступайте как знаете, – махнул я рукой. – Меня интересует другое – чем мне сражаться? Ножичком перочинным, что ли? Мне нужно нечто посерьёзнее.
– О местонахождении амуниции я вам сообщу непосредственно перед началом активных действий, – ответил Игорь, подходя к окну и внимательно вглядываясь в него.
– И ещё одно – где мы, собственно, находимся? – самое странное, что за время беседы я ни разу об этом не задумался.
– О-о-о… эту квартиру я снимаю, – русский повернулся и посмотрел мне в глаза. – А что касается города, то с ним вас связывает очень многое. Особенно это касается той части вашего прошлого, которая сейчас покрыта мраком забвения. Это Хитерфилд, мистер Грей, – мерзкая улыбочка скользнула по его лицу. – Именно здесь по странному стечению обстоятельств и располагается штаб «Вершителей»… А впрочем, город этот таит и иные секреты, – русский снова улыбнулся, глядя, как я медленно опускаюсь на диван. Этот удар действительно добил меня. Столько раз за день я ещё не удивлялся, хотя много повидал за свою жизнь. – А сейчас, мистер Грей, я вынужден удалиться – дела не ждут. Между тем, вам есть над чем поразмыслить… И да, кстати – чувствуйте себя как дома. Можете даже холодильником воспользоваться, – и, произнеся эти слова, Игорь исчез в световой вспышке! А я ещё некоторое время тупо смотрел на то место, где только что стоял мой собеседник. Чувство удивления уже перешло в хроническую форму, а в голове моей хаотично роились мысли…
Было не легко принять за чистую монету всё то, что я сегодня узнал. По многим причинам – начиная от очевидной фантастичности и несоответствия с реальностью, и заканчивая моим недоверием к этому русскому. Однако его эффектное исчезновение существенно поколебало моё неверие. Теперь мне было совершенно непонятно, что же такое реальный мир. Ведь с самого детства нам твердят – «это невозможно, то невозможно». И тут на тебе! И мир сразу становится не таким простым и понятным, как прежде. С другой стороны, он теперь стал интересней…
Этот русский считает, что у меня есть какие-то экстраординарные способности. Уж не знаю, с чего он это взял. Никогда я не замечал за собой чего-то неординарного. Но теперь я не исключаю такую возможность, – размышляя, я одновременно бродил по квартире Игоря, осматривая её. Квартира оказалась однокомнатной. Помимо единственной жилой комнаты здесь, что вполне естественно, были предусмотрены кухня, ванная и туалет. «Но ведь неспроста он заговорил об этих моих способностях. Возможно, по его мнению, это окажется весьма кстати при выполнении этой «работы»… Вряд ли здесь всё так просто. Да и разве может быть прост человек, который способен вот так запросто исчезнуть вопреки всем известным законам физики? Он наверняка сделал это специально, чтобы я поверил его словам…Чёрт побери! В очередной раз себя спрашиваю – во что я ввязался?!? Пару дней назад всё было куда проще и понятнее, да и привычная картина мира не трещала по швам! А теперь я становлюсь похожим на параноика… А «Вершители»? Я о них почти ничего не знаю. За исключением того, что мне рассказал этот русский. А он у меня всё же не вызывает особого доверия. Было бы неплохо как-то проверить его информацию, но вот как это сделать? Да и эти его философско-психоаналитические экзерсисы меня несколько настораживают. С другой стороны «Вершителей» вряд ли можно назвать оплотом добродетели, и они, вполне возможно, заслуживают уничтожения. Но в этом нет уверенности. Какого чёрта! Я ни в чём уже не уверен! Но вот ведь пройдоха! Он остался верен себе – сказал и много и мало одновременно. Идеалист, разделяющий весьма специфические идеи. Не скрою – в чём-то я с ним согласен. Я всегда выполнял заказы только на преступников и никогда не убивал невиновных. Но такие люди, как Игорь, очень опасны, упорствуя в доказательстве истинности своей веры. Однако сам он себя к ним не относит, хотя все остальные его собратья, по его мнению, страдают сим недугом… а ведь он, похоже, близок к фанатизму. И в этом случае он опасен в особенности – учитывая его возможности. Но ввиду того, что он мне рассказал, и того, КАК он мне это рассказал, складывается впечатление, что врать ему просто незачем. И мне всё ещё нужна моя память! Всё же я буду держать ухо востро… Хоть и не знаю пока, что смогу сделать в случае чего», – решил я.