Судья и палач
Шрифт:
— А мы думали ее по кругу пустить. Телка ништяк, думали попробовать…
— Вот вам, пацаны, бабки за работу. На Тверскую сгоняйте, мочалок трахайте. Хоть до утра их гоняйте. А эту телку трогать нельзя. Домой она едет…
— Говорили, что ее, типа, не отпустят.
— А вот отпускаем.
— Чего?
— Мужик ее круто сработал. Черта одного влет уделал. С двадцати метров из «ТТ» снял. Без всякой оптики, точняк в чайник, на ходу. Сечешь? Профи, короче. Шеф такими не бросается. Велел его беречь…
— Да? Ну если с двадцати,
— Давай телку выводи, домой ее повезу…
Уже через два часа после этого разговора Алла стонала в постели под ненасытным Германом. Он набросился на нее с такой жадностью, будто никогда до этого не имел.
— Кого ты там с двадцати метров из «ТТ» снял? — спросила она, когда все было кончено.
— Да бизнесмена одного застрелил, — глядя куда-то в пустоту, сказал он.
— Ты убил человека?
Она уже догадалась, о чем говорили бандиты. Сейчас она только искала подтверждения своей догадке.
— Пришлось. Ведь иначе они бы убили и меня, и тебя. Это страшные люди… Они тебя не обижали?
— Нет… Но могли…
— Я мог бы свалить жертву в подъезде, когда он шел домой, — продолжая рассматривать пустоту, сказал Герман. — Поравнялся бы с ним и выстрелил в упор. Но это просто. Это любой сможет. А мне нужно было отличиться. Поэтому я стрелял из-за угла дома. Чисто сработал. Вот и отличился. Теперь эти твари знают, что у меня есть цена…
— Да, я слышала, что какой-то шеф велел тебя беречь… Но ведь ты мог промазать…
— Мог, — согласился Герман. — И тогда ты была бы не здесь…
— Ты рисковал.
— Очень… И дальше придется рисковать. Эти гады меня не отпустят. Снова придется убивать…
— Давай куда-нибудь убежим…
— Не получится. Слишком серьезная организация. Из-под земли достанут…
— Ты думаешь?
— Уверен…
— Придется убивать…
— Придется… Только задарма я работать не буду. Любая работа требует оплаты…
Герман говорил страшные вещи. Но Алла не чувствовала к нему отвращения. Напротив, она решила его поддержать.
— Мы будем работать вместе… — заявила она.
— Что?!
— Мы.. Будем. Работать. Вместе… Ты сам сказал, нужно делать все, чтобы тебя ценили. Поэтому будем работать так, чтобы ты стал лучшим в своем деле. У меня есть кое-какие соображения на этот счет…
Алла перехватила удивленный взгляд Германа. Но не придала ему никакого значения. Как картинки в калейдоскопе, в ее голове закрутились комбинации. Она видела жертву. И уже знала несколько способов, как подобраться к ней. Это были сложные комбинации. Но ею они воспринимались как некая азартная игра.
— Надоело! — выкрикнула она в гневе.
— Что тебе надоело? — спросил Герман спокойно.
— Все это надоело. Хватит, я больше не могу…
Хорошая голова у Аллы. Отличные идеи выдает. Безошибочно моделирует ситуации, отбирает оптимальные варианты
Она была сильна не только в тактике. Она приняла важное стратегическое решение, с которым Герман просто не мог не согласиться. Самое главное, считала она, это не просто убивать, а сделать так, чтобы убийство было воспринято как несчастный случай.
Громкие убийства — это опасно. Менты становятся на уши, начинается охота за предполагаемыми заказчиками. А заказчики в свою очередь устраняют исполнителей — чтобы обрубить концы. В конечном итоге Германа могут убрать.
На дело они ходили вместе.
Одного коммерсанта они аккуратно подвесили вместо люстры. Все было проделано мастерски. Убийство прошло как суицид. На почве сильнейшего нервного стресса. Неурядицы у покойного в деловых вопросах были. По факту самоубийства уголовного дела не возбуждали.
В следующий раз в ход был пущен сильнейший яд. Он действовал в течение недели, жертва умерла от паралича сердца. Следов яда в организме не обнаружилось.
Один раз сработали под бригаду «Скорой помощи». В самой наглой форме заявились на квартиру к жертве. Герман аккуратно вырубил ее. А затем сделали укольчик. В вену. В шприце был только воздух. Жертва скончалась от сердечного приступа.
А еще в ход шел самострел. Человека брали в оборот, Гера бил его пальцем в висок, выключал. А затем к этому же виску приставляли ствол пистолета. И выстрел. Следы аккуратно заметали. Получалось, человек застрелился сам.
Но чаще всего в ход шли яды. Алла знала в них толк. В последнее время она целиком перешла на них. У нее микролаборатория для приготовления ядов. Получается, не зря она закончила химический институт.
Только ради того, чтобы подобраться к жертве, ей приходилось подкладываться под нее. Герман жутко ревновал. Но все, кто спал с ней, умирали — и это успокаивало его.
Всего на их счету уже было четырнадцать ликвидации. И ни разу он не воспользовался пистолетом. Хотя упорно продолжал совершенствоваться в искусстве стрельбы. И Аллу в тир водил — она тоже должна была владеть пистолетом, всякое ведь может быть. А еще он осваивал снайперскую винтовку. Так, на всякий случай. Только успехи у него на этом поприще были более чем скромные.
Два года они работали на Ивана Геннадьевича. И заказчик всегда оставался доволен Германом. Во всяком случае, убирать своего исполнителя он не собирался. И платил ему хорошо. Сумма гонорара варьировалась от пяти до десяти тысяч долларов.
Жили они неплохо. Не голодали, снимали добротную квартиру, хорошо одевались, машину купили. Но тратили не все. Понемногу откладывали деньги. Мечта о своей собственной пятикомнатной квартире в центре города не покидала их. И они уже были близки к тому, чтобы купить ее.