Судья и палач
Шрифт:
— Предчувствие беды? — Ленусик провела своей атласной ладонью по его животу.
Он любил, когда его так гладили. Но сейчас едва ощутил это прикосновение.
— Да тебе какая разница? — поморщился он. В натуре, чего она лезет не в свои дела!
— Ой, только не злись… Хочешь, я тебе минет сделаю?
— Потом…
— Тебе надо расслабиться…
Да уж куда дальше расслабляться? И без того все соки из него выжала.
— Свалила бы ты, а? — скривился он.
— А ты дунь на меня! — Она и виду
Сафрон дунул. Ленусик спорхнула с ложа.
За что она ему особенно нравилась, так это за то, что умела сглаживать острые углы.
Не одеваясь, она потянулась к своей сумочке. В руке у нее появился белый пакетик. С белым порошком. Она развернула его, достала соломинку.
— Это у тебя что, «снег»? — удивленно спросил он. Сам-то он нюхал кокаин в редких случаях. Небезопасное это баловство, следует признать.
— Ну да, «снежок»! А что, нельзя?
— Ты чо, дура, а если…
А если менты, хотел сказать он. Но не договорил. Менты в Битово — это серьезно, не вопрос. Но не хватало еще бабе свой страх показывать.
— Что, если? — спросила она, втягивая в ноздри порошок.
— А у тебя еще есть?
— Да, на одну дозу…
— Давай сюда!
— Неужели выбросишь?
Не, ну это наглость с ее стороны. Наркоту в его клуб приволокла. А еще понты здесь строит. Ленусик, конечно, баба прикольная, но не все ж ей позволено.
«Вечный кайф», так называется его клуб. Звучит. Только зря он его так назвал. Все почему-то думают, что наркоты здесь как грязи. А вот и нет, не угадали. Этого дерьма тут как раз не водится. Разве что какая идиотка пакетик с собой принесет.
— Нет, на нюх оценю…
Он и в самом деле хотел выбросить порошок. Но в последний момент вдруг поддался искушению оценить его качество.
Сафрон взял трубочку и втянул в ноздрю порошок.
— Давно бы уже. Глядишь, и повеселеешь…
А он и в самом деле повеселел. На душе стало так хорошо, светло. И сказочная эйфория кайфа. И в яйцах вдруг засвербило.
— Иди сюда! — Он схватил Ленусика за руку и потянул ее к себе.
Только что он был зол на нее. А сейчас одна она для него и существует. Он страшно хотел ее. И она его…
Но кайф обломал Ступор. Внагляк в номер вломился — своим ключом дверь открыл. Он его порученец, доверенное лицо, ему многое можно. Многое. Но не все!
— Ты чо, в натуре, ухи поел? — вызверился на него Сафрон.
Но тот даже бровью не повел.
— Ты знаешь, что сегодня утром Кручу хотели завалить?
— Чего?
— Бомбу ему в тачку засунули. Да подорвался не он, а хмырь какой-то…
— Ну и что?
— Да ты чо, Сафрон, в натуре, не въезжаешь? — непонимающе уставился на него Ступор. — Кто на «Коралл» недавно наехал?
— А-а, на «Коралл»… — после понюшки кокаина в голове было ясно, но мозги варили не
А потом, еще Ленусика поиметь хотелось до боли в зубах.
— Ты же с Кручей разборки клеил. Так на кого теперь он стрелки переведет?..
— На меня…
Сафрону стало не по себе.
Надо ж было ему на этот сраный «Коралл» наехать. Разведка боем, мать его так. С какой это дури он мог подумать, что Круча отдаст ему свою территорию за здорово живешь? Он же Волчара, у него стальная хватка — своего ни в жизнь не отдаст.
Доигрался, блин. На Кручу кто-то всерьез наехал. Хорошо, если б его наглушняк завалили. А то ведь нет, уцелел, волк позорный. И теперь на Сафрона, должно быть, зубы скалит. Рвать и метать будет, куски живого мяса в разные стороны полетят.
— Что делать будем?
— Да я сам хотел тебя об этом спросить?
— Стволы у пацанов есть? — начал лихорадочно соображать Сафрон.
— Нет, только у двоих, которые на входе. Зарегистрированное… Только пацанов-то раз два и обчелся. По делам разъехались.
— Наркота у нас не водится…
— Откуда?
Сказал бы он ему, откуда.
— Короче, ничего незаконного…
Ступор не успел ответить. От сильного удара ногой дверь слетела с петель, и в комнату ворвался Волчара. Сафрон и опомниться не успел, как своими мощными клешнями он вцепился ему в горло и «перекрыл кингстоны».
От растерянности и нехватки воздуха Сафрон широко раскрыл глаза. Но едва различал двух оперативников за спиной Кручи. Один из них сбил с ног Ступора и заламывал ему руки. Второй с «Макаровым» в руке держал под наблюдением входную дверь. Ленусик была предоставлена сама себе.
— Ой, мальчики! — дурашливо пискнула она. — Почему вас так много? И получила в ответ:
— Заткнись, шлюха!
Кто-то схватил ее за руку и, как была, голую выставил за дверь.
Волчара был вне себя от ярости.
— Ну что, падаль, кого в расход пустить хотел? — прорычал он.
Он повалил Сафрона на пол и еще крепче сжал ему горло. Ему, бедному, оставалось только хрипеть и дергать ногами. Еще чуть-чуть и все, каюк. Но Волчара, гад, точно все рассчитал, он разжал лапы в самый последний момент.
Сафрона считали крутым. А так оно на самом деле и было. Его боялись, перед ним трепетали. У него мощная боевая «бригада». Он обладает правом казнить и миловать. В его руках была сосредоточена немалая власть. Он не склонял голову перед крупными столичными авторитетами, даже с самыми крутыми из них держался на равных. А тут какой-то ментяра врывается в его апартаменты, валит охрану и его самого и едва не отправляет на тот свет голыми руками. И он обязан терпеть это унижение. Обязан, потому что это не простой мент. Это Волчара со своими волками. Всей стаей налетели. Даже ОМОН или СОБР не так страшны…