Судья и палач
Шрифт:
— Дяденька, не надо! — взвизгнула Катя.
— Эй, брось «пушку»! — послышался вдруг тусклый, но требовательный голос.
Степан повернул голову и увидел Болотова
Голова вся в крови, пиджак и рубашка иссечены гранитной крошкой, окровавленный, сам весь в пыли. Он еле стоял на ногах. И упал бы, если б не держался одной рукой за покосившийся крест ближайшей могилы. В другой руке у него был пистолет. Он был слаб, на грани обморока. Но «Макаров» держал твердой рукой, и во взгляде сила.
Виталий
И все же он медленно начал поворачиваться к нежданному противнику.
— Я сказал, брось «пушку»! — И такая ненависть вспыхнула во взгляде Болотова, что Шлыков разжал пальцы.
Его пистолет упал на землю.
— А теперь развяжи его. — Виталий повел «пээмом» в сторону Степана.
И обнажил взгляду желтый ярлык на стволе. Такие наклейки бывают на детских пистолетах.
Неужели «Макаров» не настоящий, а всего лишь пневматическая дешевка?
Если так, то Шлыков не должен был заметить это. Но он заметил. И рассмеялся.
— Ну, не ожидал я от тебя, Виталик, такой пакости!
— Чему радуешься, придурок? — Болотов не понимал причину веселья.
— Эту игрушку, — кивнул Шлыков на его пистолет, — я у этой сучки забрал… Он показал на Катю.
— Да? Это интересно… — усмехнулся Виталий. Он целился в Шлыкова, но тому не было страшно.
— Брось «пушку», Виталик. Видишь, я же бросил… Давай наше детство вспомним, на кулаках сойдемся… Ты же всегда меня побеждал. Сейчас моя очередь…
— Ты видишь, я еле на ногах стою. С твоей, гад, помощью… А потом, я не люблю американские боевики…
— Ну тогда посмотри наш, российский…
Шлыков омерзительно улыбнулся и нагнулся за своим пистолетом.
— Я знаю, Гера, что ты всегда был полным идиотом, — сказал Виталий. — И даже понимаю, почему ты принял мой пистолет за игрушку.
— А разве это не так?
Шлыков взял свой пистолет в руку.
— Не так!
Виталий нажал на спусковой крючок.
Грохнул выстрел — пуля попала Шлыкову в грудь.
Тот захрипел и непонимающим взглядом уставился на Болотова. Он все еще не мог поверить, что пистолет у него был настоящий.
— Хватит, не стреляй! — крикнул Виталию Степан. Но было уже поздно. Вторая пуля угодила Шлыкову в голову.
— Ну вот, и кончен бал, — прошептал Болотов и опустился на землю одновременно со своим извечным врагом.
Люба рванулась к нему.
— Стой! — остановил ее Степан. — Развяжи меня…
— Да, да…
И она принялась лихорадочно распутывать узлы. Только ничего не получалось. Покойный Шлыков связал его достаточно крепко.
— Нож возьми, у меня в кармане, — сказал Степан.
Через несколько секунд он получил полную
За рулем сидела Алла.
Только врасплох застать ее не удалось. Она вовремя почувствовала опасность. И среагировала мгновенно.
Степан выстрелил первым. Но промазал. И тут же длинная очередь из пистолета-пулемета заставила его залечь. Когда он высунулся из-за укрытия, Алла уже сорвала машину с места.
Он выстрелил снова, снова. Попал в колесо Но, увы, в пятое, в запасное. Четыре основных остались не тронутыми. И машина продолжала уходить от него.
Он прицелился снова. И на этот раз обязательно бы попал в цель. Но Алла опередила его. Она высунулась из машины, быстро направила в его сторону свой пистолет-пулемет и выдала длинную очередь. А стреляла она метко. Степан едва успел увернуться от пуль.
А машина уже набрала ход. И остановить ее Степан не смог.
— Забудем о ней. Без Шлыкова она никто, — сказал Николай Марков.
Алла ушла от преследования. Никто не смог ее задержать. Почти месяц прошел, а от нее ни слуху ни духу. Бесследно исчезла.
— Да хотелось бы забыть… — кивнул Степан.
Он не хотел думать о ней. Особенно здесь, в парилке, обшитой свежим деревом.
Наконец-то они смогли с Николаем оторваться от дел и на целых два дня закрыться в роскошном особняке на берегу Глубокого озера. Один знакомый бизнесмен был только рад угодить ему.
Сухой пар, березовые веники, расслабуха. А в комнате отдыха их ждет холодное пиво и гора раков. И еще девочки скоро будут. Николай этого очень хотел. И не только для массажа.
Грех это, конечно. Но он свои грехи честным служением закону искупит. И Степан тоже.
Или они уже получили индульгенцию на несколько грехов вперед?
— Как там наш Виталий Георгиевич? — спросил Николай.
— Ничего, жив-здоров. Еще пока в больнице. Но дела на поправку идут…
— Ну и слава богу… Да, у тебя, говорят, дочь появилась?
— Говорят…
Он еще не удочерил Катю. Но уже нашел ее мать и серьезно поговорил с ней. Или эта алкоголичка и шлюха добровольно отказывается от своих материнских прав, или получает срок за торговлю детьми. Эта тварь предпочла первое.
— Слышал, у твоей сестры большие проблемы…
— Лучше бы ты об этом не говорил, — тоскливо вздохнул Степан.
Настроение испортилось.
Степан хотел забыть Аллу. Но не получалось. По одной причине. Эта мразь отняла у Любы ребенка. Там, на кладбище, так ударила ее в живот, что у нее случился выкидыш.