Судный день
Шрифт:
А сам откинул голову, как петух, что хочет закричать на заре погромче, и захохотал, не выдержал. Да загрохотал опять так, что даже вся нечистая сила проснулась на дне речки и пошли над омутом круги. А девки от того смеха шарахнулись так, как стая воробьев, когда в них кинут камнем: будто ветром их сдуло сразу с плотины…
Пошли у мельника по шкуре мурашки, и взглянул он на дорогу к селу: «А как бы это, — думает себе, — приударить и мне хорошенько за девками. Когда-то бегал не хуже людей». Да вдруг и отлегло у него от сердца, потому что,
«Вот, кусни-ка этого, — подумал он про себя, — авось, зубы обломаешь. Это мой человек».
XI
Наймит шел босиком, в красной кумачной рубахе, с фуражкой, без козырька, на затылке, и нес на палке новенькие Опанасовы сапоги, от которых так и разило дегтем по всей плотине. — «Вот какой скорый! — подумал мельник, уж и взял себе чоботы… Ну, да ничего это. На этого человека я крепко теперь надеюсь».
Увидев на середине плотины незнакомого человека, наймит подумал, что это какой-нибудь волочуга-грабитель хочет отнять у него сапоги. Поэтому он остановился в нескольких шагах от Хапуна и сказал:
— Вот что: лучше и не подходи, — не отдам!
— Что ты, спохватись, добрый человек! Разве я сам без сапог? Погляди: еще лучше твоих.
— Так что же ты тут вырос ночью, как корявая верба над омутом?
— А я, видишь ли, хочу тебе задать один вопрос.
— Чудно! Загадку, что ли? Кто же тебе сказал, что я всякую загадку лучше всех разгадаю?
— Слыхал-таки от людей.
Солдат поставил сапоги наземь и, вынув кисет, стал набивать себе трубочку. Потом выкресал из кремня огоньку и, раскуривая под носом густое курево, сказал:
— Ну, теперь вываливай: какие там у тебя загадки?
— Да не то чтобы загадки, а так… Кто здесь, по-твоему, самый лучший человек?
— Я!
— Э, почему так?.. Нет ли кого получше?
— Да ты спрашиваешь: как по-моему?.. Ну, так я сам себя ни за кого не отдам.
— Правда твоя. А мельник… какой человек?
— Мельник?
Солдат выпустил изо рта такой клуб дыма, как белый конский хвост на месячном свете, и искоса поглядел на чорта.
— А вы не из акцизу?
— Нет.
— Может, не при полиции ли где служите… по какой тайности?
— Да нет же!.. Такой умник, а не умеет отличить простого человека от непростого.
— Кто это тебе сказал?.. Да я у тебя в костях и то все вижу… А что спросил, так это так себе, на всякий случай. Так ты говоришь: какой человек мельник?
— Эге!
— Так себе человек: не высокий, не низкий… из небольших середний.
— Э, не то ты говоришь!..
— Не то? А что бы такое еще тебе сказать?.. Может, хочешь знать, где у него бородавка?
— Ты, я вижу, любишь морочить, а мне некогда. Скажи попросту: хороший мельник человек или плохой?
Солдат опять пустил изо рта целый хвост дыма и сказал:
— А ты-таки скорый человек,
Чорт вылупил глаза, а у мельника от радости запрыгало сердце.
«Вот язык, так язык, — подумал он. — Сколько раз я желал, чтобы он у него отсох, а он вот и пригодился, — смотрите, как чертяку отбреет!..»
— Любишь кушать не разжевавши, я тебе говорю! — строго повторил солдат.Так тебе и скажи: хороший человек или нет? Для меня, вот, всякий человек хорош. Я, брат, из всякой печи хлеб едал. Где бы тебе подавиться, а я и не поперхнусь!.. Э, что ты себе думаешь: на дурака напал, что ли?
«Вот так, вот-таки так его, — сказал про себя мельник и даже подпрыгнул от радости. — Я не я буду, когда у него чорт через полчаса не станет глупее овцы! Я на крылосе читаю, что никто слова не поймет… так оттого, что скоро. А он вот и тихо говорит, а подя — пойми, что сказал…»
Действительно, бедный чорт заскреб в голове так сильно, что мало не стянул шапки.
— Постой-ка, служба, — сказал он. — Что-то, видится, мы с вами едем-едем, да не доедем. Не в тот переулок завернули…
— Не знаю, как ты, а я из всякого переулка выеду. — Да ведь я у вас спрашиваю: хороший мельник человек или нет, а вы куда меня завезли?
— А дай же я у тебя спрошу; вода хороша или нет?
— Вода?.. А чем же плоха?
— А когда есть квас, тогда от воды отвернешься, — нехороша?
— Пожалуй, нехороша.
— А когда стоит на столе пиво, так тебе и квасу не надо?
— Вот и это правда.
— А поднеси чарочку горелки, и на пиво не поглядишь?
— Так-то оно так…
— Вот то-то и оно-то!
Чорта ударило в пот, и из-под свитки хвост у него так и забегал по земле, даже пыль поднялась на плотине. А солдат уже вскинул палку с сапогами на плечи, чтоб идти далее, да в это время чертяка догадался, чем его взять. Отошел себе шага на три и говорит:
— Ну, идите, когда так, своею дорогой. А я тут обожду: не пойдет ли, случаем, солдат Харитон Трегубенко. Солдат остановился.
— А тебе на что его?
— Да так!.. Говорили, солдат Трегубенко — умный человек: может ввести и вывести. Я и подумал, не вы ли это сами будете. А вижу, нет! С вами путаешься кругом, а на дорогу никак не выедешь…
Солдат поставил сапоги наземь.
— А ну, спроси у меня еще.
— Э, что тут и спрашивать!
— А ты попробуй.
— Ну, вот что. Скажи мне: кто был лучше — Янкель-шинкарь или мельник?
— Вот так бы и говорил сразу, а то не люблю таких людей, что подле самого мосту ищут броду. Иному человеку лучше десять верст исколесить проселками, чем одну версту прямою дорогой. Вот и я тебе сейчас все толком, по пунктам, как говорится, скажу: у Янкеля был шинок, а у мельника — два.
«Э, что-то уж и не так заговорил, — подумал с горестью мельник.Пожалуй, об этом лучше бы и не заговаривать…»
А солдат говорит дальше:
— У Янкеля я ходил в лаптях, а тут у меня и сапоги выросли…