Судныи? день
Шрифт:
Его грудь вздымалась. Его налитые кровью глаза слезились. Он стиснул зубы, когда сказал:
— Я покончу с тобой.
Я ухмыльнулась.
— Ты уже пытался. Теперь моя очередь покончить с тобой.
* * *
Неделю спустя я был в Нью-Йорке с Братством. Каспиан предложил одно из своих зданий в качестве нового места встречи для наших американских собраний. До сих пор все собрания на американской земле проходили либо на озере Крествью, либо в Роще. После смерти Киптона мать Каспиана контролировала правление в Donahue Enterprises, но Каспиан управлял делами — хотя
Донахью Плаза состояла из трех зданий-гигантов из стекла и стали, поднимающихся из бетона в открытое небо. Плаза находилась в самом центре Манхэттена, рядом с Пятой и Шестой авеню. Фасад каждого здания украшали серебряные статуи и фонтаны в стиле арт-деко. Внутри Donahue Enterprises сдавала в аренду офисные помещения таким компаниям, как NBC и журнал People.
На последнем этаже самого высокого из трех зданий находился ресторан Skyline Room, который использовался в основном для проведения частных мероприятий. Здесь мы и провели нашу встречу. Сквозь стену окон Эмпайр-стейт-билдинг освещал полуночное небо. Яркие голубые и янтарные огни рассыпались по пейзажу. Была определенная сила в ощущении, что ты стоишь на вершине мира, в осознании того, что люди в этой комнате приложили руку к каждой из жизней, живущих внизу.
Хрустальные люстры отражали огни города в своих элегантных каплях. Рояль стоял на платформе с одной стороны комнаты, ожидая, когда на нем начнут играть. Столы были накрыты белым постельным бельем. Бар был полностью заполнен. Несколько мужчин угостились сами, затем налили всем остальным. На первый взгляд, все выглядело как обычная светская вечеринка.
Я стоял, засунув руки в карманы и повернувшись спиной к комнате, смотрел на улицу через одно из окон.
— Нас осталось шестьдесят шесть человек, — болтовня смолкла, когда я повернулся лицом к залу. Я кивнул головой в сторону стола, за которым сидели Чандлер, Линкольн и Каспиан. — Трибунал, который вы видите перед собой, был выкован в столетней кровной линии. Нам плевать на обиды и членские билеты. Это не демократия, — по комнате пронеслось несколько насмешек. Я проигнорировал их.
— Мы — Братство лидеров с одной целью — контроль, — я вошел в море столов, пробираясь через них, пока говорил. Мой взгляд встречал сочетание страха, уважения и презрения, когда я сканировал их лица.
— Мы неустанно работаем вместе, чтобы сохранить этот контроль и сохранить единство любой ценой. В качестве награды мы иногда предаемся занятиям, которые остальной мир может не принять или не понять. Эти занятия — для нашего удовольствия. А не как открытое приглашение для злоупотреблений, — я нашел Уинстона и одарил его взглядом. Он откинулся на стуле и сложил руки на груди, сжимая челюсть.
— Мы не секс-торговцы, не растлители детей и не насильники, — я смотрел в глаза каждому мужчине в этой комнате. Я хотел, чтобы все они знали, что я ни перед кем не преклоняюсь. Мой взгляд остановился на судье Макинтайре Верховного суда, который продал секретную информацию России. Затем на Грегори Бирна — генерального директора популярной подписной сети, который любил нюхать кокаин с сисек проституток, когда его жены не было в городе. И Тимоти Ларк — всемирно известный христианский евангелист, который трахал своих кэдди (прим. помощник игрока в гольфе, в чьи обязанности входит перенос спортивного инвентаря и помощь советами) в туалете клуба. У каждого мужчины в этой комнате были секреты, и я знал их все.
Конечно,
Я вернулся к окну.
— Это понятно? — тишина. — Я спрашиваю, это понятно?
Я повернулся в тот самый момент, когда Уинстон вскочил со стула и стукнул кулаком по столешнице.
— Мы действительно собираемся сидеть здесь и позволять ему разговаривать с нами, как с детьми? — он покрутился вокруг себя, широко раскинув руки, обращаясь к залу, как бы говоря: давайте, давайте. — Вы что, собираетесь просто отдать ему свои яйца без боя?
В комнате стало тихо. Воздух затих. Все взгляды были устремлены на Уинстона, когда он закатывал истерику — некоторые в недоумении, некоторые забавлялись, некоторые перебегали с него на меня, ожидая моего ответа.
Мой план заключался в том, чтобы отправить его в тюрьму или психиатрическую клинику. Мне нужно было, чтобы он был в заточении и в одиночестве. Я хотел, чтобы он страдал от того, что мне снилось в кошмарах. Я хотел, чтобы он немного пожил в моем аду, прежде чем я отправлю его в свой собственный. Я почти слышал шепот. Король сошел с ума, потеряв своего единственного сына.
Я подошел и хлопнул его по плечу, наклонившись поближе. Затем я улыбнулся.
— Перестань, Уинстон. Ты делаешь это слишком легко.
ГЛАВА 8
Имя Чендлера Кармайкла было печально известно в игорных кругах от Лас-Вегаса до Монте-Карло и Лондона. У него были мощные связи с Братвой, мафией и частными военными структурами, такими как Blackwater. Заработать много денег для важных людей было гарантированным билетом на вершину. А если они должны тебе много денег, это был блестящий способ остаться там. Он использовал эти связи, чтобы заняться торговлей оружием. Так он добился моего расположения. Именно поэтому он был важным игроком в Братстве.
Он также владел одним из самых эксклюзивных джентльменских клубов в своей стране. Люди приезжали из Бразилии в Нью-Йорк, чтобы посидеть за одним из его столиков, они говорили о Шпильке на званых обедах в Дубае. Его танцовщицы были изысканны, и только избранным разрешался вход. Именно здесь он решил встретиться со мной сегодня вечером. Не в его лофте. Не в тихом уголке уединенного ресторана. Здесь. В стриптиз-клубе.
Я никогда не был в таких местах. Не то чтобы у нас их не было. Просто у меня никогда не возникало желания пойти туда.
Несколько маленьких баров были разбросаны по комнате, каждый с блестящим серебряным шестом в центре. Верхний свет переливался от красного до фиолетового по белым мраморным столешницам баров. Глубокие басы с чувственным ритмом вибрировали в звуковой системе. VIP-кабинки были выстроены в ряд вдоль задней стены, каждая из них была закрыта красными бархатными шторами для уединения.
Чендлер встретил меня у двери, а затем подвел к одной из кабинок. Он отдернул занавеску, открыв круглый стол с полукруглым кожаным сиденьем вокруг него. Танцовщица обхватила своими длинными ногами шест в центре стола и начала вращаться. Каждый дюйм ее кожи был обнажен, за исключением крошечного треугольника ткани, прикрывающего ее киску. Ее темно-каштановые волосы низко свисали, задевая столешницу, когда она наклонялась назад. В центре кожаной скамьи сидел Лео.