Судилище
Шрифт:
Системы авансов. Суммы, фигурирующие в деле, неточны. По заявлению Бродского, их в действительности больше. Надо было бы это проверить. Суммы незначительные. На что же жил Бродский? Бродский жил с родителями, которые на время становления его как поэта поддерживали его материально. Никаких нетрудовых источников существования у него не было. Он жил скудно, чтобы иметь возможность заниматься любимым
Выводы:
Не установлена ответственность Бродского. Бродский не тунеядец, и меры административного воздействия применять к нему нельзя.
Значение указа от 4.V.61 года очень велико. Он – оружие очистки города от действительных тунеядцев и паразитов. Неосновательное привлечение дискредитирует идею Указа.
Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 10.III.1963 года обязывает суд критически относиться к представленным материалам, не допускать осуждения тех, кто в действительности работает, соблюдать права привлечённых, в частности, право на то, чтобы ознакомиться с делом и представить доказательства своей невинности.
Бродский был необоснованно задержан с 13.II.1964 года и был лишён возможности представить доказательства своей невиновности.
Однако и представленных суду доказательств достаточно для вывода о том, что Бродский не тунеядец.
(Суд удаляется на совещание. Объявляется перерыв).
Разговоры в зале:
– Писатели! Вывести бы их всех!
– Интеллигенты! Навязались на нашу шею!
– А интеллигенция что? Не работает? Она тоже работает.
– А ты – что? Не видел, как она работает? Чужим трудом пользуется!
– Я тоже заведу подстрочник и стану стихи переводить!
– А вы знаете, что такое подстрочник? Вы знаете, как поэт работает с подстрочником?
– Подумаешь, делов!
– Я Бродского знаю! Он хороший парень и хороший поэт.
– Антисоветчик он. Слышали, что обвинитель говорил?
– А что защитник говорил – слышали?
– Защитник за деньги говорил, а обвинитель бесплатно. Значит, он прав.
– Конечно, защитникам лишь бы денег побольше получить Им всё равно что говорить, лишь бы денежки в карман.
– Ерунду вы говорите.
– Ругаетесь? Вот сейчас дружинника позову!
– Он писал это давно.
– Ну и что, что давно?
– А я учитель. Если бы я не верил в воспитание, какой бы я был учитель?
– Таких учителей, как вы, нам не надо!
– Вот посылаем своих детей – а чему они их научат?
– Но ведь Бродскому не дали даже оправдаться!
– Хватит! Наслушались вашего Бродского!
– А вот вы, вы, которая записывали! Зачем вы записывали?
– Я журналистка. Я пишу о воспитании, хочу и об этом написать.
– А что об этом писать? Всё ясно. Все вы заодно. Вот отнять бы у вас записи!
– Попробуйте.
– А что тогда будет?
– А вы попробуйте отнять. Тогда увидите.
– Ага, угрожаете! Эй, дружинник! Вот тут угрожают!
– Он же дружинник, а не полицейский, чтобы хватать за каждое слово.
– Эй, дружинник! Тут вас называют полицейским! Выселить бы вас всех из Ленинграда – узнали бы, почём фунт лиха, тунеядцы! – Товарищи, о чём вы говорите! Оправдают его! Слышали ведь, что сказала защитница.
Суд возвращается, и судья читает приговор:
Бродский систематически не выполняет обязанностей советского человека по производству материальных ценностей и личной обеспеченности, что видно из частой перемены работы. Предупреждался органами МГБ в 1961 году и в 1963-м – милицией. Обещал поступить на постоянную работу, но выводов не сделал, продолжал не работать, писал и читал на вечерах свои упадочнические стихи. Из справки Комиссии по работе с молодыми писателями видно, что Бродский не является поэтом. Его осудили читатели газеты «Вечерний Ленинград». Поэтому суд применяет указ от 4. V. 1961 года: сослать Бродского в отдалённые местности сроком на пять лет с применением обязательного труда.
Дружинники (проходя мимо защитницы): Что? Проиграли дело, товарищ адвокат?
Февраль-март 1964 года
Записала Ф.А. Вигдорова
Публикация А.А. Раскиной
Комментарии Э.Л. Безносовой