Судьбы
Шрифт:
— Подними его, — приказал Уэйн. — Вынеси на дорогу и останови какую-нибудь машину. И, Риссо, если не хочешь последовать за ним, — он в последний раз взглянул на безжизненное тело брата, — держи рот на замке.
Глава 8
Оксфорд
Кир сидел в лекционном зале св. Варфоломея, который еще любовно называли Ямой, уставившись на маленькую, но вполне приличную сцену. Он сразу решил, что понадобится
— Ну как, сойдет? — раздался ленивый, скучающий голос.
Сосед Кира по комнате, Вивиан Майлз Крейн, старший сын графа Дорминстерского, сидел, забросив длинные ноги на спинку сиденья спереди. В свои двадцать лет он производил впечатление мечтательного, безнадежного романтика. Бессовестно богатый, очень талантливый, он жил бесцельно и бессмысленно, Кир даже втайне жалел его. Они подружились сразу, как только Кир вошел в комнату и обнаружил уже поселившегося там Вивиана, который мучился похмельем и умолял дать ему таблетку аспирина.
— А что поделать? Не Олд-Вик, разумеется, — ответил Кир, думая об Оливье и целой плеяде молодых английских талантов: Кортни, Финли и О'Туле.
Он мечтал посмотреть «Оглянись во гневе», пьесу модного теперь драматурга Осборна. Уже наступила эпоха «сердитых молодых людей», а Оксфорд все еще находился в довоенном времени.
— Проклятый янки, — нежно сказал Вив. — Мне почему-то кажется, что это, черт побери, будет лучший спектакль, какой старик-университет только видел.
— Потому что так оно и будет, — заявил Кир, откидываясь в неудобном кресле с насмешливо-хвастливой усмешкой на лице.
— Проклятый янки, — повторил Вив, потом лениво ухмыльнулся и сменил тактику. — Решил, кто будет играть главную роль? Кстати, напомни-ка, как ты собираешься назвать это гениальное творение?
— «Кейт против Пита», — сказал Кир, точно зная, что Вив не забыл, а просто хочет его подзавести. После двух лет пребывания в Англии он начал постигать качественно новую идею юмора. Он даже стал проникать в тонкости иронии. Может быть, в следующей пьесе…
— А, модернизируешь Шекспира. Не много ли на себя берешь? — насмешливо спросил Вив.
— Я же варвар, забыл? Завоеватель, захватчик этих священных залов.
— Проклятый янки.
— Вот именно. Почему, как ты думаешь, вы все, ушибленные драмой придурки, проголосовали и выбрали меня в режиссеры? Никому не известного первокурсника, у которого за спиной только одна постановка в Барманвилле?
— Потому что у нас поехала крыша, — ответил Вив, жалобно сморщив красивое лицо. — Мы все были здорово под газом, когда ты вылез со своей идейкой изуродовать «Укрощение строптивой», и решили, что это просто блеск. Тем более что тогда старина Флейки оставался не у дел.
— Малколм Флейкстоун, — совершенно серьезно объявил Кир, — настоящий идиот. Меня тут не было в прошлом году, когда он поставил своего «Фауста», но мне все еще приходится слышать о рецензиях, большинство из которых были написаны на стенах сортиров.
Вив
— О Господи, жаль, что ты не видел. Массовое участие зрителей. Их всех вырвало одновременно, как по заказу.
— Здорово.
— Еще как. Но, мне кажется, ты сможешь его переплюнуть. Ты ведь на самом деле не собираешься назвать пьесу «Кейт против Пита»?
— Собираюсь.
— Проклятый янки.
— Во-первых, мне нужен художник по декорациям, осветители — их можно найти на инженерном факультете — промоутеры, костюмеры… Что же еще?
— Может, актеры? — обиженно спросил Вив, растягивая слова на манер английской аристократии, причем так искусно, что сам Оливье ему бы позавидовал. — Так как же насчет старушки Кейт? Здесь-то какие дела? Она-то хоть будет?
— Не совсем. Но не расстраивайся. — Кир задумчиво почесал ухо. — Я что-нибудь придумаю.
Секунду Вив оторопело смотрел на него, потом заметил смешинку в глазах американца. Он медленно расслабился и откинулся на спинку стула.
— Проклятый янки.
Фасадом на Брод-стрит, известную всем как Брод, выходил магазин «У Блэкуэлла», самый популярный книжный магазин в городе, хотя выглядел он обманчиво маленьким и невзрачным. Бетти взяла Ориел под руку и глубоко вздохнула.
— Гм, Оксфорд осенью. Ни с чем нельзя сравнить.
На нескольких буковых деревьях еще робко держались желтые листья, красный плющ с золотыми прожилками обвивал стены колледжа св. Троицы. Небо отличалось той странной осенней голубой пустотой, которая летом заполнялась стрижами и ласточками, устраивавшими свои гнезда под карнизами более тридцати колледжей Оксфорда.
— Пока я сюда не приехала, мне и в голову не приходило, что здесь, по сути, нет такого места, на которое можно указать и сказать: «Вот Оксфордский университет». — Ориел взглянула на подругу, которая широко улыбнулась. — Это просто собрание колледжей.
— Уж такие мы, британцы. Никогда не идем легким путем, — усмехнулась Бетти. Она не переставала радоваться, что подруга опять с ней. Бетти знала, что с Ориел ей будет весело в Оксфорде.
— Слушай, а когда будут готовы фотографии для документов о поступлении? — спросила Ориел, вероятно уже в пятый раз за последние дни.
— Я же сказала — не раньше ноября. Что с тобой такое — формоманией заболела?
— Манией чего?
Бетти усмехнулась.
— Формоманией, дорогуша. Помнишь ту очаровательную форму, которую нам пришлось напяливать, чтобы сфотографироваться? Черная юбка, белая блузка, кепочка?
Ориел рассмеялась.
— Мне нравится. Мне все здесь нравится. — Она оглянулась на древний город с его мощеными площадями, готическими башнями, величественным куполом театра Шелдона, причудливыми часами и спокойной атмосферой научного городка, которая преобладала даже в самом центре города. — Я так рада, что приехала. Посмотришь, как отец обрадуется, когда получит мои открытки.