Я сам ворую кокс и сам его вожу.Он легкий и мешок я довезти могу.Я просыпаюсь в пять и сонный ухожуК товарным поездам, идущим сквозь пургу.Охранники меня приметили давно,И как-то раз, поймав, один из них сказал:– Ты приходи, малец, когда еще темно,И черный не бери. – И кокс мне показал.И указал тупик с вагонами в снегу,И показал вагон, горбатый от угля…Я
приходил к нему завернутый в пургуВ тот час, когда в зарю вот-вот влетит земля.В морозном январе тот маленький мешокНам поставлял тепла на три-четыре дня.Хороший человек придумал этот кокс,Придумал и не знал – как выручил меня!И вижу как сейчас: плита раскалена,И я учу букварь в уютной тишине,И мысль моя чиста, и жизнь моя ясна,И Главный Прокурор не знает обо мне.
Фотография
Мы идем на базар – Колька, Юрка и я…Нам на долгую жизнь от базара осталась,Словно высшая милость, великая малость —Фотоснимок. Эпоха! Кусок бытия.…Мы стоим на подмостках средь белых холстов,Три осколка войны, три песчинки России.И фотограф прикрыл наши ноги босыеСамодельным венком из бумажных цветов.А за стенами солнце и крики детей,И тяжелая ругань, и воздух сопревший,И пустые штанины – теперь их всё меньше —И тележные скрипы, и дух лошадей.Здесь, на этом базаре, сапожник-карел,Наш сосед, посылая проклятия Богу,Продал три сапога. Все на правую ногу.Он в то лето под осень от водки сгорел…Мы бродили меж тощей и сытой возни,Мы смотрели, как пьют, как воруют цыганки.Вся огромная жизнь! И с лица, и с изнанки…Кто там думал о нас в те нелегкие дни?Да никто! Но остался кусок бытия,И остался фотограф, дарующий милость,И стена из холстов, за которой дымилась,Как на сцене огромной, планета моя.И случится – когда подступает покой,Я беру это фото, как пропуск в те годы,Где на шумных базарах сходились народы,И холсты, словно полог, срывая рукой,Я вхожу на базар. Я иду и смотрю…
Солнце
1.
Оно – по стеклам, по крылечку,По старым слегам на шестокПеретекло,Потом овечку,Потом коня точеный бокПозолотило, развернулоК себе подсолнух, а потомКак будто жаром потянулоИ тополь шевельнул листом;Стекла роса на кончик сталиКосы, почуявшей светло,И согреваться руки стали,И сделалось ногам тепло.И очарованный соседствомС огнем, пробившим облака,Я и не знал, что это действоМне детство дарит на века.
2.
В небе коршун высокий, скирда на подворье,На заборе качается хмель во хмелю,Крепко меченный оспой корявой и корью,Я картошку печеную крупно солю.Солнце вязнет в кустах. Переполнены кадки.Стриж застыл на лету и повис в проводахНотным черным крючком. Наш сосед на трехрядке,Не спеша, подбирает лады на ладах.Что за новая песня, о чем и откуда?Как он звуки стыкует и вяжет слова?Всё яснее мотив, всё доступнее чудо,Всё светлей и печальней моя голова.Я не знаю еще, что запомню всё этоНа всю жизнь, навсегда, до известной реки…Дышит медом высокое жаркое лето,О прошедшей войне говорят мужики.Кони, звякая сталью, идут с водопоя,Золотою свечою стоит благодать,И любая мечта, и желанье любое —Всё исполнится, только успей загадать.
Родник
Звезд вечерние тениНа вечернем лугу.Упаду на колени —Припаду к роднику.Я над ним, как над бездной,Наклонюсь на руках,Отраженье вселеннойИзломаю в губах.А вода, словно воздух,Так и светится вся,На корнях да на звездахНастоявшаяся!Я на травы откинусь,К небесам прикоснусь…Край мой, сколько ты вынес,Сколько вынесла, Русь!А ничуть не стареешь,Молода-молода.Родники всё щедрее,Всё прозрачней вода.
Элегия
Тихое раздолье – берег да вода.Скошенное поле. Ранняя звезда.И по травам скошенным прямо под звездойХодит конь стреноженный, и гремит уздой.Мнет копытом сено – легкий дар судьбы,И роняет пену желтую с губы,Всё
грустит по лугу прежнему, тому.И бредет по кругу, и глядит во тьму.
Егор
Заря лишь только высветила двор,А за окном уже стучит топор.Сосед Егор! Который день с утраЯ слышу эту песню топора.Окошко распахну – заря светла,Бьет перепел во ржи тепло и лихо…– Здоров, Егор Кузьмич, ну, как дела?– А что дела? – Он мне ответит тихо. —Дела идут, дела-то ведь не грех,Чем больше их, тем лучше… —Засмеется.И под его спокойный добрый смехСильней заря по небу разольется.Правдиво и светло блестит топор.Одной рукой работает Егор,Другая умерла, осталась на войне,Теперь живой приходится – вдвойне.Стою. Смотрю. Работа – высший сорт!Еловая доска венчает лодки борт…– Егор Кузьмич, вам пенсия идет?– Идет, сынок, а как же не идет…И вгонит гвоздь, как будто отпоет.Топор отложит, вытащит кисет,И так – хитро: – Вопросов больше нет?..А я молчу. О чем его спросить?К чему, мол, нужно лодку мастерить,Неужто ради выгоды, продать?..А он мне: – Да тебя ж насквозь видать!Вот ты молчишь, а чую, что и как,К чему, мол, лодка, если не рыбак…Дымком пахнет, посмотрит на зарю…– Нет, не продам, возьму и подарю.На озеро свезу, к Раздольному Ключу,Глядишь, спасибо скажут Кузьмичу…Теперь Егора нет. Давно из наших местУшел мужик, остался только крест,Да легкий холм, да теплая душа,Да лодка средь шуршанья камыша.Но всякий раз в июне на зареЯ чувствую, как бродит во двореПод окнами светла и голуба,С еловым запахом егорова судьба.
«Прошагала заря болотами…»
Прошагала заря болотамиИ пропала. За ней во тьмуПтица-выпь протрубила что-то тамНепонятное никому.А потом шелестела крыльями,Словно жаловалась – стара…И тумана тело бессильноеПотянулось на свет костра.И казалось, что это созданоУдивительною игрой,И росою пахло, и звездами,И картошкою – с кожуройЧуть обугленной, подгоревшею.Я помну ее, разломлю,Посмотрю в темноту кромешную,Солью крупною посолю…Мне всю ночь эту даль пугливуюСторожить, сидеть на часах,Молодому, еще счастливому,С пылью звездною в волосах.
«Луг росистый, луг белесый…»
Луг росистый, луг белесый,Солнце брызжет под колеса —Впереди двенадцать верст!Не спеша, везет корова.Подо мной мешок с половой.Ни обиды и ни слез.Я привык два раза на день(Что поделаешь, коль надо)Совершать вот этот путь —Через мост над речкой синейПосреди страны России.Мне бы только не заснуть.Грай ворон над росным лугом —Друг за другом, круг за кругомОблетает воронье,И кричит, не умолкая…Песня верная какаяПро мое житье-бытье.Как! Да – как! – висит над полем.А – никак! Совсем не больно,Даже больше – красота!Вон – корова, шаг отменный,И рога, как две антенны,Жалко – музыка не та…Я корову не ругаю,Я корову понимаю,Разговор с коровой прост:Я вздохну – она вздыхает,И шагает, и шагаетНа зарю… Двенадцать верст.…Выйдет батя на дорогу:– Ну, поспели, слава Богу…И, не ближний путь кляня,Он меня с телеги ссадит,Улыбнется и погладитИ корову, и меня.
Карька
Я размазываю слезу:Карьку сдали на колбасу.Утешает отец меня,Мол, другого найдем коня,Завтра, мол, на базар пойдуИ чубарого приведу…Конь чубарый и впрямь хорош!Разрешает мне всё, что хошь.Я горбушкой его кормлюИ на мысли себя ловлю:«Хоть он шею и гнет дугой,Но какой-то он не такой —И глаза у него светлей…»Вот у Карьки губа теплей.Ой, теплее была губа,Да и звездочка среди лба!Конь чубарый высок. До звезд!У чубарого белый хвост,У чубарого жаркий пах.А у Карьки не так он пах…Я живу на земле сто лет.Я объехал весь белый свет.На торгах у барыг-менялЯ коней торговал-менял,Я, случалось, и крал коней…Только Карего нет родней…
