Судьбы и сердца
Шрифт:
Это новобранцу только можно.
Да и спутник у меня надежный. —
И — рукой себя по кобуре.
Люди мирных и далеких лет,
Вам, наверно, даже непонятно,
Как же это дьявольски приятно —
Сесть под лампу с парою газег!
И какое светлое открытие —
Вдруг изведать досыта и всласть
Радости простого чаепития,
На скрипучем стуле развалясь!
Не в траншее на хвосте у гибели,
Не в пути под снегом и
Не согнувшись где-то в три погибели,
А под крышей, в доме за столом!
Ставнями закрытое окошко,
Самовар, ватрушки, тишина…
А за дверью, крадучись как кошка,
Ходит прокопченная в бомбежках,
Злобою набитая война.
— Может, глупо душу открывать,
Только вот я не могу иначе,
Нет, ты должен правильно понять,
Я пришла… Мне хочется узнать,
Что такое для тебя я значу?
Не сочти горячность неуместною,
Если глупо, так и говори.
Дай мне руку честную-пречестную
И в глаза мне прямо посмотри!
Взгляды, встретясь, вдруг заулыбались,
И не помню, как произошло,
Только мы с тобой поцеловались.
Да, впервые вдруг поцеловались
Бурно и доверчиво-светло!
И война, что разъяренно билась
В грохоте, походах и дымах,
Вдруг на миг как будто растворилась
В серых запрокинутых морях!
Крымская военная весна.
Свет дробит колодезную воду.
И большая белая луна
Медленно плывет по небосводу.
Да, не тот, как говорится, враг.
Где былая точность канонады?
Шелестят над крышами снаряды
И все время бухают в овраг.
— Вот ты ценишь твердые сердца.
Ну так помни: войны ли, не войны —
За меня ты можешь быть спокойным,
Я честна во всем и до конца.
Может статься, цельная натура.
Только, знаешь, без высоких слов,
Вот сейчас с тобой я просто Шура,
Тихая, счастливая, как дура,
В мире повстречавшая любовь.
Пусть я буду твердой, хоть стальною,
Но теперь мне хочется с тобой,
Только ты не смейся надо мною,
Стать на миг какою-то иною,
Беззащитной, ласково-простой,
Мягкою, до глупости застенчивой,
Может быть, капризной, наконец,
Девочкою, девушкою, женщиной,
Ведь не век оружием увешанной
Мне шагать, как парень и боец!
Я к тебе ну словно бы припаяна.
Знаю твердо, без красивых фраз,
Что люблю без памяти, отчаянно,
Может, в первый и в последний раз!
Распахнула ставни, постояла
Перед шумом веток на ветру.
— Я тебе
Погоди, вот мысли соберу…
Нет, не надо, посиди спокойно.
Ах, как все красиво под луной!
Ничего не списывают войны,
Но вот счет здесь времени иной.
И людей быстрее постигаешь.
Ведь, когда б нас буря не рвала,
Я б с тобою встретясь, понимаешь,
Может быть, молчала и ждала…
Но скажи: ты веруешь в предчувствие?
У меня вот, знаешь, день за днем,
Ну, почти реальное присутствие
Словно бы несчастья за плечом.
Не подумай, что накличу беды,
Но боюсь, и ты меня прости,
Что вдвоем нам вместе до победы
Не дано, наверное, дойти…
Ты не первый день со мной общаешься.
Не за шкуру бренную трясусь!
Страшно, что до счастья не дотянешься:
Либо ты под взрывом где-то свалишься,
Либо я из боя не вернусь…
Знаю, скажешь, мнительная дура. —
Быстро прядь отбросила с лица.
— Ну к чему такие мысли, Шура!
— Нет, постой. Дослушай до конца!
Я хочу, чтоб ведал ты заране,
Как я этой встречей дорожу,
Почему пришла без колебаний
И зачем назад не ухожу.
Знаешь сам, что никакой войной
Никогда не оправдаю связи,
И сейчас, не ведавшая грязи,
Я как снег чиста перед тобой!
Повторяю без красивых фраз,
Что душой навек с тобою спаяна
И люблю без памяти, отчаянно,
Может, в первый и в последний раз!
Бросила на скатерть портупею,
Обернулась вспыхнувшим лицом!
— Да, люблю. И вправе быть твоею.
Ни о чем потом не пожалею!
Ни о чем, ты слышишь! Ни о чем!
Ночь клубилась черно-золотая.
Бился ветер в шорохе ветвей,
И кружились звезды, осыпая
Крышу хаты брызгами лучей.
Сухарям же с душами пустыми
Я б сказал из той далекой тьмы:
Дай вам бог быть нежными такими
И такими честными, как мы!
Глава VI
СЕВАСТОПОЛЬ
Может, помоложе, чем Акрополь,
Но стройней и тверже во сто крат
Ты звенишь, как песня, Севастополь, —
Ленинграда черноморский брат.
В День Победы, на исходе дня,
Вижу я, как по твоим ступеням
Тихо всходят три знакомых тени
Постоять у Вечного огня.
И, глазами корабли окинув,
Застывают, золотом горя,
Три героя, три богатыря —