Судьба
Шрифт:
– А вот и десерт, - усмехаюсь я.- Какие вкусные пальчики, хочу еще.
– Она послушно погружает палец в шоколад, протягивает мне. Облизываю его снова.
– Вкусно! Хочешь попробовать?- дразню я. Она кивает головой, облизывая губы. Погружаю свой палец в шоколад, подношу к ее губам.
– Открой ротик.
Ее губки приоткрываются. И обхватывают мой палец.
Ее язычок скользит по моему пальцу.
– Пососи, - прошу я. Ее ротик втягивает мой палец.
Вынимаю палец, снова погружаю в шоколад, размазываю его по губам Лизы. Беру еще шоколада, втираю его в сосок, поглаживая круговыми движениями, она тихо хнычет, запрокидывая голову назад. Хватаю ее за волосы. Притягиваю к себе, слизываю с ее губ шоколад, наслаждаясь вкусом. Опускаюсь ниже, ловлю губами ее сосок, всасывая его, слегка прикусывая повторяю то же самое со вторым. Отстраняюсь, смотрю в ее блестящие глазки, она хитро улыбается.
– Такой вкусный десерт, - пробегаюсь глазами по ее телу и только сейчас замечаю большой продольный шрам внизу ее живота, как после операции. Что с ней случилось, с моей девочкой? Лиза замечает мою реакцию на шрам, хмурится, спрыгивает стола, пытаясь обойти меня. Ловлю ее, подхватываю на руки, она ахает от неожиданности.
– Ты куда-то собралась? Я еще с тобой не закончил!
– усмехаюсь я и уношу в ванну под ее возмущенные возгласы.
Елизавета
Просыпаюсь от ощущения чего-то теплого и тяжелого на моем животе. Открываю глаза и первое, что вижу - большое окно, за которым идет снег. Прихожу в себя, понимаю, где нахожусь. Слышу за спиной размеренное дыхание. Я прижата к Роберту, его большая рука обвивает мою талию. Он такой горячий, в его объятиях жарко. Аккуратно освобождаюсь. Поворачиваюсь к нему. Во сне он кажется моложе, мягче. Смотрю на его слегка приоткрытые губы. Вспоминаю, что эти губы делали со мной всю ночь.
После невероятного взрыва, произошедшего между на нами на кухонном столе, Роберт отнес меня в душ. Он намывал мое тело, скользя по моей груди, животу, целуя меня медленно и мучительно. Я дрожала в его руках, теряя разум. Он шептал мне ласковые слова. Играл со мной, дразнил, мучил. Я таяла в его руках, медленно сходила с ума. Его прикосновения были то нежными и умелыми, то грубыми и жесткими. Его черные наглые глаза горели и обжигали. Роберта не смущал мой уродливый шрам на животе, он опускался передо мной на колени и покрывал его поцелуями.
Он вынес меня из душа, вытер полотенцем. Отнес в постель. И там все началось заново. Я хотела его каждой частичкой своего тела, я растворялась в нем. Мы уснули уже под утро.
От воспоминаний меня отвлекает жужжащий звук телефона. Я сморю на Роберта, он крепко спит. Тихонько встаю с кровати и иду на поиски раздражающего звука. Нахожу на журнальном столике телефон Роберта, который вибрирует без остановки. Смотрю на телефон, на экране светится имя «Елена». Это его жена! Конечно, уже утро, она, наверное, беспокоится. Телефон замолкает. Я сажусь на диван, стоящий возле окна, смотрю на белые чистые
Решаю уйти, пока он спит, чтобы избежать неловкого разговора. Осматриваю комнату в поисках одежды, нахожу свое платье и белье возле кухонного стола. Иду в ванну, там остались чулки, туфли, которые вчера снял с меня Роберт. Надеваю белье, чулки, умываюсь холодной водой, на раковине нахожу свои заколки. Закалываю волосы. А вот с платьем большая проблема - все пуговицы оторваны и разбросаны по всей кухне. Надеваю платье, застегиваю две верхние, чудом уцелевшие, пуговки. Хорошо, что у меня длинное пальто. Тихо выхожу из ванны, молясь, чтобы Роберт еще спал. Смотрю в сторону кровати: он лежит в той же позе, крепко спит. Надеваю пальто, беру свою сумку, туфли несу в руках.
Выхожу в подъезд, тихо прикрываю за собой двери. Обуваюсь. Уже в лифте достаю из сумки телефон, который был отключен. Включаю его. Обнаруживаю кучу пропущенных звонков от Ксюши и Леши. Вызываю такси, еду домой. В голове полный бардак, мне почему-то очень грустно и тоскливо. Я уже сама себя не понимаю. Все мысли и чувства смешались. Хочется к маме, уткнуться ей в колени, что бы она как маленькую девочку погладила по головке и сказала, что все будет хорошо. Но моей мамы тоже нет, она уже давно не ходит по этой земле.
Захожу в свою квартиру, закрываюсь на все замки. Из гостиной выбегает Ксюха, у нее в руках телефон. Она смотрит на меня серьезным обеспокоенным взглядом, подносит телефон к уху и говорит:
– Да она пришла. Да с ней все в порядке, - осматривает меня с ног до головы, хорошо, что под пальто не видно моего разорванного платья.
– По крайней мере, визуально. Не знаю. Я перезвоню, - говорит она, как я понимаю, Леше. Только они могут так за меня беспокоиться. Она засовывает телефон в карман, скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на меня. Ксюха ждет от меня объяснений. Но мне ничего не хочется объяснять.
Я снимаю туфли и молча прохожу мимо нее, направляюсь в ванну и закрываюсь. Только там снимаю с себя пальто, срываю платье, белье. Включаю горячий душ, Встаю под струи воды. Мои мышцы ноют, напоминая мне о вчерашней ночи. Мои глаза начинает щипать от подступающих слез, из горла рвется вой. Я не верю сама себе! О боже, я плачу! Это СЛЕЗЫ! Я опять могу плакать! Я не плакала уже два года! Я просто не могла. Вы сочтете меня сумасшедшей, но я рада этим слезам и наслаждаюсь этим моментом. Начинаю рыдать в голос, оседая на пол душевой кабины. Мне действительно становится легче за все годы, прожитые без слез. Что со мной происходит? Я впервые себя не понимаю.
Через полчаса успокаиваюсь, закутываюсь в теплый халат. Выхожу из ванны. Прохожу в гостиную, Ксюша сидит на диване. На журнальном столике стоит чай. Сажусь рядом с ней на диван, кладу голову ей на плечо. Она вздыхает, обнимает меня за плечи. Мы какое-то время сидим молча, ни одна из нас не произносит ни слова.
– Я всю ночь была с ним, - решаюсь я нарушить тишину. Она разворачивает меня к себе, всматривается в мое лицо.
– Он тебя обидел, сделал больно?!
– Обеспокоено спрашивает она.
– Что он тебе сделал?!