Рекс открыл свой портсигар; там было пусто. Это по крайней мере давало ему предлог выйти из комнаты, чтобы снова запастись сигаретами; он спасался от затянувшейся пытки: созерцания этой безнадежной игры, шедшей к печальному
финалу. Он вышел из круга поглощенных игрой наблюдателей и по короткой лестнице направился к длинному, тихому коридору спален, где на каждой двери висел маленький квадратик с именем гостя. В тишине, которая царила в этой части дома, он все еще мог расслышать ненавистный перестук шаров; если бы он выждал еще несколько минут, он услышал бы краткие аплодисменты и гул поздравлений, возвещавшие о победе Стриннита. Но его напряженное внимание было отвлечено другим звуком, агрессивным, вызывающим гнев дыханием того, кто почивает тяжелым послеобеденным сном. Звук доносился из комнаты у самого его локтя; карточка на двери гласила: «Миссис Тандлфорд». Дверь была слегка приоткрыта; Рекс подтолкнул ее, отворил на дюйм или два и заглянул внутрь. Великая и ужасная Тереза заснула над иллюстрированным путеводителем по художественным галереям Флоренции; возле нее, в опасной близости от края стола, возвышалась настольная лампа. Если бы Судьба была хоть чуточку добра к нему, подумал Рекс с горечью, спящая бы столкнула эту лампу и предоставила бы гостям возможность заняться чем-то, далеким от бильярдных партий.
Бывают случаи, когда Судьбу следует брать в свои руки.
Вот Рекс и взял лампу.
— Двести тридцать семь и сто пятнадцать.
Стриннит
был у стола, и положение шаров давало ему удачную позицию; у него был выбор между двумя довольно легкими ударами, выбор, который он никак не мог сделать. Внезапный ураган воплей и стук спотыкающихся ног обратил общее внимание к двери. Малыш Диллот ворвался в комнату, неся на руках кричащую и несколько разоблаченную Терезу Тандлфорд; ее одежда не была, конечно, охвачена огнем, как впоследствии объявляли самые легковозбудимые участники вечеринки, но края ее юбки и часть нарядной скатерти, в которую она была торопливо завернута, озарялись мерцающими, нерешительными отблесками. Рекс бросил свою сопротивляющуюся ношу на бильярдный стол, и как только всеобщее оцепенение миновало, тушение искр ковриками и подушками и разбрызгивание на них воды из сифонов с содовой поглотило всю энергию собравшегося общества.
— Какая удача, что я проходил мимо, когда это случилось, — произнес, переводя дух, Рекс, — кому-то лучше бы позаботиться о комнате; мне кажется, там ковер загорелся.
Фактически быстрота и энергия спасателя предотвратили значительный ущерб — и жертве, и помещению. Бильярдный стол пострадал сильнее всего, и его пришлось отправить в ремонт. Возможно, это было не лучшее место, чтобы разыгрывать сцену спасения; но, как заметил Кловис, когда кто-то мчится вперед с пылающей женщиной в руках, он не может остановиться и подумать, куда же именно собирается ее положить.