Судьба
Шрифт:
– Ты чего вдруг скисла, Сонь? – Ляля заглянула в мои глаза. – Неприятная тема? Да я же пошутила!
– Я догадалась, Ляль…
Я скользнула рассеянным взглядом по комнате, куда зашла минуту назад. Что-то изменилось тут с моего последнего посещения, но что – не могу понять.
– А мы пианино купили! – похвасталась Ляля.
– Ах, вот оно что! – воскликнула я, тут же заметив лакированный коричневый инструмент, стоящий в углу между окном и диваном. – Представь, а я не сразу увидела…
– Это странно, Соня. Чем твои мысли заняты?
– Слушай, а зачем вам фортепиано? Вы же на
– Это ты у Натки спроси, – усмехнулась Ляля. – По мне, так лучше бы флейту приобрести. Пыли меньше.
– Ну, мам! – в дверях появилась Рената. – Это же дело принципа, я уже сто раз тебе объясняла! В общем, фишка, Соня, вот в чём: я поспорила с одним знакомым, что за год научусь сносно играть на пианино.
– Ничего себе! – присвистнула я. – Интересно, а что будет, если ты проиграешь?
– Это не важно, Сонь! – Ренатка почему-то покраснела.
– Ну, неважно, так неважно, – согласилась я. – Но скажи мне, разве не проще было бы походить куда-то в студию, позаниматься, чем сразу покупать такую дорогую вещь домой?
– А наша Ренаточка не любит простых решений! – хмыкнула Ляля. – Так что утро моё теперь, Соня, начинается ровно в шесть ноль-ноль, правда вместо соловьёв меня поднимают с постели звуки классической музыки. И не важно, что звуки эти больше похожи на мяуканье диких котов, чем на пение птиц, главное, что заряжают они меня на целый день. Кстати, у Клавки из седьмой квартиры тоже прорезался музыкальный слух. Её попадающие в такт удары кочергой по батарее очень оживляют общую картинку. Я вот думаю – может быть, высокое искусство ещё больше сплотит наших соседей, а? Как тебе кажется, Соня?
– Мне кажется, что Рената – большая молодец…
– О, да у тебя с чувством юмора сегодня явно разлад! Что стряслось, дорогая моя? Я сразу заметила, что что-то не то, едва увидела тебя на пороге. И лицо твоё, симпатично-зелёненькое…
– Я поэтому и пришла, Ляля. Мне с тобой посоветоваться нужно.
– Что же ты молчишь, мать? Идём-ка на кухню, приятное с полезным совместим.
– Тогда я пока позанимаюсь, – небрежно бросила Рената и направилась прямиком к фортепиано.
– Доченька, ты хочешь, чтобы Соня больше к нам не приходила?
– Пусть играет, Ляль, я люблю музыку.
– Музыку я тоже люблю… – вздохнула Ляля. – Всё-таки счастье, что они спорили не на скрипку… Правда, там хотя бы струн меньше…
Лялина кухня поразила меня, как удивляла каждый раз, когда я в неё попадала. Профессия дизайнера интерьера явно лишилась талантливого специалиста. Изменения в этой небольшой двушке происходили с завидным постоянством раз в месяц, когда в мятежной Лялиной душе вдруг просыпалась жажда к переменам. Или это было воздействие планет, о которых я совсем ничего не знала? Сейчас высокие окна кухни были обрамлены нежно-жёлтыми шторами – насколько я помню, в прошлое моё посещение их цвет был синим, – вместо квадратного стола с низкими ножками теперь высилось овальное, с изящными завитками по краю и со стильными жёлто-оранжевыми салфетками, произведение мебельного искусства. Полотенце у раковины, естественно, было жёлтого цвета, и даже на блестящий бок холодильника был наклеен кусочек лимонной ткани. Уж если Ляля что-то затевала, она была
– Нравится? – Лялино лицо светилось от удовольствия.
– Не то слово! – искренне сказала я. – Когда ты всё успеваешь?
– Была бы цель, а время на её исполнение всегда найдётся. Рассказывай же скорее, что у тебя случилось!
Она быстро и ловко разлила по чашкам, уже стоявшим на столе, заварку, плеснула в них кипятка, подвинула ближе ко мне корзиночку с печеньем и со вздохом облегчения уселась напротив меня. Не знаю, случайно ли, но на ней была сегодня трикотажная блузка бледно-жёлтого цвета, достойно гармонирующая со всем интерьером.
– У тебя жёлтый период? – улыбнулась я.
– У меня застойный период, Сонь! Сражаюсь, как умею.
– Да ты что! – я с изумлением уставилась в её круглое лицо. Соседка никогда не жаловалась на плохое настроение, и вот на тебе! – Какие-то проблемы?
– Да так… – она махнула рукой. – Ерунда! Ну давай, Сонь, начинай уже, сколько можно тянуть?
– Я не знаю, поверишь ли ты мне…
– Тебе? Поверю, даже не сомневайся!
– Ну вот… – я немного приободрилась такому началу. – Ты помнишь нашу с тобой встречу на станции? В начале марта? Я ещё тогда была с раной на коленке…
– Помню, конечно! А что, тот мрачный тип всё-таки оказался маньяком? Ты его потом встретила, да? Ещё раз?
– Ляль!
– Всё, молчу! – она накрыла свои губы пухлой ладошкой.
– В тот день я отвозила Динку к родителям, а на обратной дороге в битком набитой электричке разговорилась с одним парнем…
– И влюбилась в него с первого взгляда? – она опять не выдержала.
– Ты что!!
– Он влюбился?
– Ляля!
– Ты не оставляешь мне никаких надежд!
– Ну о чём ты говоришь?!
– Если это не внезапная любовь, то что тогда могло тебя встряхнуть так сильно, что ты вдруг перестала понимать мои шутки?
– До любви мы ещё дойдём, – мрачно сказала я. – Потерпи чуток.
– Ага, значит, всё-таки любовь! – довольно сказала она и замолчала.
– Он стоял ко мне спиной, почти вплотную. А мне надо было выходить, и на мою просьбу о том, чтобы поменяться местами, он ответил шуткой: «Меняться? Давайте, а чем?»
– А, это из анекдота! – понимающе воскликнула Ляля. – В автобусе едут два чувака, один другому говорит: давайте меняться, а тот ему в ответ: давайте, а что у вас есть?
– Ну да, примерно так и было. Анекдот, да и только.
– Что-то веселья я в твоём голосе не слышу.
– Потому что с этой несчастной шутки всё и началось! Моя жизнь покатилась под откос…
– Ты что такое говоришь, Соня? – у Ляли стали испуганные глаза.
– Ты сейчас сама всё поймёшь. На его дурацкие слова я ответила не менее глупо. Я предложила ему поменяться судьбами, представляешь? Не знаю, какая злобная муха меня укусила в тот момент!
– А почему судьбами-то? – с недоумением спросила Ляля. – Какой странный ответ…