Судьба страха

Хаббард Рональд Лафайет

Тело мисс Симмонс напряглось сильнее и стало подергиваться.

— Я вижу восьмерых мужчин, идущих за мной.

— Вы ищете уединенное местечко. Находите таковое. Как оно выглядит?

Симмонс напряглась еще больше, но отвечала:

— Глубокая лощина, высокие склоны вокруг. С холма сбегает тропинка. Зеленая травка, ручеек.

— Отлично, — продолжала графиня. — Один из мужчин ближе к вам, чем остальные. Что вам действительно хочется, чтобы он сделал?

— Как это сказано у Крафта-Эбинга.

— Что

это такое — Крафт-Эбинг? — озадаченно спросила графиня.

— Это книги аналогичные «Сексуальной психопатии». Типа сочинений Хавлока Эллиса или Зигмунда Фрейда. Когда-то мой отец читал их мне каждый вечер, когда я ложилась спать. Как психолог он говорил, что отвратительные детские сказки полны фаллических символов. Подобных засовыванию пальца в пирог. И он говорил, что его дочь должна читать о тех же самых вещах, которым теперь обучают в детских садах, потому что психология является лучшим депрессантом половой потенции у детей, так как вдалбливает им то, чего они не должны делать. Он это делал для того, чтобы помочь развиться моей естественной фригидности с тем, чтобы я могла быть нормальной, подобно другим моим одноклассникам.

Графиня сунула микрофон себе под мышку и пробормотала по-волтариански: «Святые небеса!» Потом поднесла микрофон к губам и спросила по-английски:

— Так что же вам хотелось, чтобы сделал тот человек, который оказался к вам ближе других?

— Как у Крафта-Эбинга. Свалить меня в грязь и… бу-бу-бу… бу-бу-бу… бу-бу-бу… точно как у Кра… м-м-м! О да. О Боже мой, да! — Слова от стесненности дыхания выговаривались мисс Симмонс все труднее, дышала она учащенно и тяжело. — Давай же… бу-бу-бу, бу-бу-бу… Клади… бу-бу-бу… бу-бу-бу. Ах!

Графиня Крэк глядела на нее, не отрываясь. Она прикрыла рукой микрофон и сказала по-волтариански: «Да, теперь ее не остановить». По-английски же она проговорила в микрофон:

— Вот именно это и происходит. Вы можете это видеть, ощущать, вы находитесь непосредственно там. Продолжайте.

Мисс Симмонс напряглась еще сильнее, затем в нетерпении еще больше распахнула халат и оказалась совсем обнаженной. Она широко раскинула руки и ноги и выгнула спину. «Ах, ах… грязь… такая чудесная… такая грязная… ах… Еще!… Еще!» Спина ее выгнулась наподобие лука. Заплясала висящая на вешалке одежда. «Бу-бу-бу… бу-бу-бу…» — тяжело выдыхала мисс Симмонс.

— Ну и дела, — проговорила испуганная графиня.

Одежда от неистового крика мисс Симмонс слетела с вешалки.

Графиня Крэк смотрела на нее, ошарашенная.

Теперь мисс Симмонс лежала в изнеможении, и из уголка рта у нее высовывался язык.

Графиня поднесла микрофон к губам, но ничего не успела сказать. Ее опередила мисс Симмонс, прокричав: «Теперь ты!» Ноги ее взлетели вверх и резко забились в воздухе. «Бу-бу-бу… бу-бу-бу… бу-бу-бу…»

Предметы косметики на столике стали вздрагивать и подпрыгивать.

— Боги

небесные! — изумленно проговорила графиня.

— Вот! — кричала мисс Симмонс. — Вот! Вот! Вот!

От пронзительных воплей мисс Симмонс косметические принадлежности посыпались на пол. Через минуту мисс Симмонс лежала с вывалившимся изо рта языком и тяжело дышала.

Графиня снова подняла микрофон, желая говорить, но опять упустила свой шанс.

— Оба, оба, оба! — кричала теперь мисс Симмонс. — Оба… бу-бу-бу… бу-бу-бу… Должны!

Мисс Симмонс сидела на постели и пружинисто раскачивалась на ней — вверх, вниз.

Графиня Крэк, весьма озадаченная, наблюдала за ней.

На потолке стал подрагивать и отваливаться кусок штукатурки.

— Ой-я-а-а! — вопила мисс Симмонс.

Пронзительный крик разнесся по комнате, и штукатурка с грохотом обвалилась на пол.

Мисс Симмонс снова лежала, свесив набок язык. Графиня еще раз попробовала воспользоваться микрофоном и заговорила:

— Мисс Симмонс, мне кажется…

Но мисс Симмонс резко перевернулась, встала на четвереньки и закричала:

— О нет! Не делай этого! А-а-ах!

Торшер возле кресла графини пустился в пляс. Крэк испуганно протянула руку, чтобы удержать его, но лампа стала раскачиваться еще сильнее.

— Еще! Еще! Еще! — выкрикивала мисс Симмонс.

Когда она издала очередной пронзительный вопль, дверца стенного шкафа с треском захлопнулась.

И снова Симмонс лежала обессиленная, с вывалившимся изо рта языком и бурно дышала.

Видно, графиня Крэк почувствовала облегчение. Собранно, по-деловому она снова поднесла микрофон ко рту, но мисс Симмонс не дала ей говорить.

— Теперь трое! — заорала мисс Симмонс и стала раздирать ногтями подушку. Затем засунула ее под себя, перевернулась, схватила ее в руки. — Бу-бу-бу… бу-бу-бу… бу-бу-бу! — бормотала она.

Напольная лампа снова пошла покачиваться. Рука мисс Симмонс вырвала из подушки целую горсть перьев.

Графиня глядела на эту сцену и ничего не могла понять.

Халатик мисс Симмонс взлетел над, кроватью, и она прокричала: «М-м-м! М-м-м! М-м-м! Ии-пи-и!». И снова она лежала, жадно глотая воздух.

Графиня Крэк убрала халат и встала, пристально наблюдая. Совершенно естественным голосом мисс Симмонс говорила:

— Теперь мы обратимся к Крафту-Эбингу, страница девяносто два. Я убеждена, что ваш преподаватель психологии обращал на нее ваше внимание. Шестеро из вас становятся в круг. Остальные двое…

Лампа заходила ходуном. Графиня ухватилась за нее, чтобы не дать ей упасть.

— Мм-м! Мм-м! Мм-м! — напевала мисс Симмонс.

Вдруг рассыпанные по полу косметические принадлежности запрыгали от душераздирающего вопля мисс Симмонс. Вся перьевая набивка подушки так и взлетела в воздух.