Судьба самозванки
Шрифт:
– О боже мой!
– я падаю на колени, подбираясь ближе.
Руки дрожат, когда шарят по полу, пытаясь собрать прах. Осколки стекла режут кисти, и мне кажется, что я плачу. Кровь стекает по ладоням и пальцам, превращая пепел в комки слизи, и я падаю обратно на задницу.
– Черт!
– я закрываю лицо руками, один из маленьких осколков режет щеку, кровь размазывается по липкой коже.
Я гребаная идиотка!
Мне так жаль, Бен. Мне так чертовски жаль.
Тело сотрясается, в ушах так громко звенит, словно гребаное эхо повторяет
Я поднимаю взгляд, и на этот раз ухмылка Сина глубже, чем адские ямы. Разница между ним и Найтом, незаметная для других, но очевидна в моих глазах. Я не могу притворяться, что видеть лицо Найта, смотрящего на меня в ответ, нелегко. Меня тошнит. Я хочу кричать.
Я, блядь, хочу умереть. Я чувствую, как внутренности того, что от меня осталось, увядают, словно упрямые цветы, не желающие оставаться живыми.
– Ты не можешь так просто впускать меня в свою голову, - он смотрит на экран своего телефона.
– Видишь, что происходит, когда ты это делаешь?
Иллюзия.
Не было ни боли, ни яда. Он трахал мое сознание, и я позволила ему, и вот результат. Короля, вероятно, здесь даже не было.
Кровь капает по локтю, растекаясь по бедрам.
– Пошел ты.
Я не чувствую отдаленной пульсирующей боли в том месте, где осколки урны порезали меня. Боль от этого ничтожна, по сравнению с душевной болью от потери Бена.
– Ты была так близка к тому, чтобы сделать именно это, не так ли?
– его голубые глаза вспыхивают, сияя, как тень гребаного психа.
– Если бы не твоя пара.
Я стискиваю зубы, пока физическая боль не дает о себе знать.
– Черт. Ты…
У него вырывается мрачный смешок, и он долго смотрит на меня.
– Только что я едва затронул край твоего сознания, Малышка Эл и… - он щелкает пальцами, - сезам, откройся. Ты уверена, что ты одна из нас? Возможно, неполноценная Одаренная, судьба пытается извиниться за то, что позволила отродью печально известного Слэшера жить? Потому что я должен сказать, ты - дочь Ашероса Лакруа, и это было так же просто, как манипулировать человеком.
Встреченный молчанием, он продолжает.
– Я знаю, что тебя долго не было, Виллайна, но…
– Не называй меня так.
Его глаза сужаются, и он делает шаг вперед, его тело наполовину проходит сквозь красный барьер, наполовину остается снаружи.
– Но ты Виллайна Лакруа. Этот факт невозможно отрицать.
– Я ничего не отрицаю, но Виллайна умерла, давным-давно.
Я выдерживаю его пристальный взгляд, несмотря на то, что в голове творится дерьмовое дерьмо. Как массовая авария на шоссе, это чистый гребаный хаос.
– Просто спроси свою мать.
Выражение лица Сина становится отсутствующим, и я знаю, что задела за живое.
– Будь осторожна, ледяная принцесса, и приготовься. Ты только что вошла во врата гребаного ада, - Синнер пронзает меня насмешливым взглядом, и его значение невозможно истолковать превратно, хотя в словах не было необходимости.
–
Синнер уходит, гнев волнами накатывает на него, а я еще плотнее опускаюсь на пол.
Может быть, меня и не было очень долго, но даже я знаю, что в том, что произойдет дальше, нет ничего хорошего. Тем не менее, я не могу заставить себя заботиться о завтрашнем дне, потому что мне нужно сосредоточиться на единственной мысли, которая удерживает меня в себе сегодня.
Эти разглашенные секреты и последствия их сохранения были абсолютным дерьмом для меня, да, но и для Темной Королевской семьи Рата это не пикник.
Это маленькая победа, если это вообще можно так назвать, но это все, что у меня есть.
Так что я возьму это, крепко прижму к себе и буду надеяться, что завтра я найду другую причину жить… или самый быстрый способ умереть.
Что бы ни случилось в прошлом.
Два
Найт
Ненависть течет в моей крови горячее, чем любая другая эмоция. Было неизбежно, что там, где дело касалось нас с ней, это никогда не давалось легко. Ничто из того, что предназначалось мне, никогда не давалось легко. Мне пришлось бы вырвать ее из дома и выжать из нее жизнь. Заставить ее умолять. Пресмыкаться. Тосковать по мне. Она не отличается, блядь, от других, так что не знаю, почему меня удивляет, что она такая, какая есть.
– Ты собираешься заканчивать с этим или как?
– спрашивает Сильвер, сидя напротив меня, широко расставив ноги и его стакан наполовину пуст от того яда, который он пьет сегодня вечером.
Я нуждался в этом. Больше, чем когда-либо.
Поднося край стакана к губам, я позволяю жидкости обжечь горло. Это была она. Чертовски долго, это была она. Я должен быть зол. Черт возьми, я зол… но чем больше проходит времени, тем сильнее притупляющаяся боль превращается в огненный шар, и боль, которую я чувствую в груди, не имеет ничего общего с предательством, когда я узнал, что она убила мою тройняшку. Ничего. Дело в том, что ее здесь нет, со мной, у меня на коленях и на моем члене.
Что это за чушь?
– Найт!
– Сильвер похлопывает меня по ноге, как раз в тот момент, когда я допиваю свой напиток.
Стол между нами усыпан темной пудрой, и каждый раз, когда на заднем плане вспыхивает стробоскоп, он падает на маленькие блестящие частички волшебной пыльцы. Чем темнее пыльца, тем сильнее магия, а это дерьмо черное, как смоль.
Я шиплю на своего лучшего друга, оскалив зубы.
– Что?
– Черт возьми… - он откидывается на спинку дивана, и я наблюдаю, как он оборачивается через плечо и хватает одну из официанток-драконов за талию, усаживая ее к себе на колени.