Судьба княгини
Шрифт:
Главные татарские силы, почти окружившие русскую дружину и теперь прижимающие ее к лесу, – почуяли неладное, слегка отступили, прислушиваясь и вглядываясь в дым. Напор ослаб, оставшиеся без всадников скакуны, пользуясь возможностью, стали разбегаться в стороны, а бояре – пробиваться между ними вперед, пытаясь сблизиться с ворогом хотя бы на расстояние копейного укола.
И вот тут вдруг из густых белых клубов на поле брани стала вылетать на рысях ряд за рядом русская конница. Бояре в сверкающих мертвыми ухмылками железных масках склонялись
Несколько мгновений тяжелого мерного топота – и кованая рать врезалась в задние ряды окруживших главную дружину татар, протыкая беззащитные спины и опрокидывая легких лошадок, чтобы тут же пронзать, рубить и опрокидывать следующих врагов.
– Москва! Москва! – Окруженные бояре и сами дали шпоры скакунам, расталкивая перепуганных бесхозных лошадок, пробиваясь вперед и тоже рубя, коля, оглушая.
И разбойники не выдержали, попятились, стали разворачиваться и уноситься прочь, растворяясь между деревьями сухого и редколесного соснового бора.
Плевать на добычу! Мертвым меха не нужны. Коли жив останешься – завсегда новое барахло награбить можно… Так что выноси, кобылка верная, спасай, вывози! Ныне главное – оторваться. А опосля к родному кочевью как-нибудь выберемся…
Когда щит наконец-то перестали топтать, Юрий Дмитриевич отпихнул его в сторону, вытянул ноги из-под какой-то горячей туши, столкнул обмякшее человеческое тело, липкое от парной крови, поднялся на ноги, задрал личину, вглядываясь в пыльную свалку впереди.
Там, судя по всему, изрядную часть татарской шайки дружина прижала к обозу и теперь успешно добивала. Разбойники и хотели бы сбежать – но по плотно забитой телегами дороге разве токмо поодиночке можно пробраться, да и то без спешки. Даже возничие, прыгая с облучков, предпочитали искать спасения в топком, но непролазном осиннике, а не по дороге драпать. Меж повозок, рыдванов и кибиток быстро не побегаешь.
– Кажется, победили, – сделал спокойный вывод опытный воевода. Затем наклонился, всмотрелся под ноги. Взял за сапог степняка в шапке с торчащей стрелой, оттащил в сторону, передвинул на пару шагов другого. Присел, ласково погладив по морде скакуна: – Ты как, Чалый? Живой?
Лошадь жалобно заржала.
– Потерпи, милый, потерпи. Нас сегодня не кололи, не рубили. Может, и обойдется…
Звенигородский князь выпрямился во весь рост, и сверкнувшая на солнце позолота наконец привлекла внимание. Сразу с нескольких направлений к воеводе поскакали бояре, стали спешиваться:
– Ты жив, Юрий Дмитриевич?! Ты цел, княже? Не ранен?
– Помогите коня освободить, – снова наклонился воевода.
В несколько рук люди смогли сдвинуть одну мертвую тушу, приподнять другую – и княжеский скакун, опять громко заржав, неуклюже встал на ноги. Замер, дрожа и фыркая.
– Молодец, Чалый, –
– Тут еще кто-то стонет! – Дружинники перевернули тело в панцирной кольчуге.
Боровский холоп, издав странный хриплый звук, уставился в небо мертвыми глазами. И судя по проломленно груди, подавать признаков жизни он никак не мог.
– Там где-то новик должен быть! – спохватился воевода. – Ищите, други, служивые за него дрались! Сын князя Ярослава! Проклятье, это ведь его первая стычка…
Съехавшиеся бояре стали осматриваться внимательнее, холопы – передвигать тела и заглядывать под конские туши.
– Здесь! – неожиданно закричал воин, стоявший на коленях возле мертвого пегого коня. – Здесь кто-то лежит! Его тут, бедолагу, наполовину в землю вдавило…
Пегую лошадь поспешно оттащили, переложили княжича на чистое место, сняли шлем, наскоро осмотрели.
– Кольчуга на боку порвана, но крови нет, – поднял голову нашедший мальчишку холоп. – В остальном вроде цел. Токмо оглушило, вестимо. Да потоптало изрядно.
– Новичкам везет, – ответил Юрий Дмитриевич, присел рядом с княжичем, легонько похлопал по щекам. – Ну же, мальчишка, дыши!
Новик вдруг закашлялся, протяжно застонал, открыл голубые глаза. Осторожно спросил:
– Где я?
– Покамест в мире земном, – тихонько щелкнул его по носу воевода. – Хотя отчаянно пытался его покинуть. Больше так не поступай. Дружина сражается в строю, как одно целое. И в сем ее главная сила! Одиночки в бою не выживают.
– Прости, княже… – сглотнул мальчишка.
– Зато ты показал себя достойным внуком Владимира Храброго, – сжалившись, похвалил его Юрий Дмитриевич. – Отваги тебе не занимать. Нужно будет запомнить твое имя, Василий, сын Ярослава. Такие воины нашей земле нужны. – И воевода подмигнул мальчишке: – Ну так как, княже? Понравился тебе первый урок ратного дела?
– Не знаю… – неуверенно ответил новик.
– Ничего, научим, – распрямился князь и протянул ему руку, помогая подняться. – Это только первый блин комом. Потом приноровишься.
Часть первая. Тайная любовь
26 октября 1424 года
Москва, Кремль
О возвращении дружины гонцы донесли заблаговременно, за несколько дней до появления ратных полков на Ногайском тракте. Посему холодная белокаменная столица великой Руси успела хорошо подготовиться к чествованию победителей. Горожане расчистили улицы, убрав с них впустую стоящие возки, охапки завезенной для хозяйственных нужд соломы и груды вываленных дров, наскоро подновили стены, тыны и ворота, покрасили их – или хотя бы украсили венками из еловых веток, последними осенними цветами, ярко вышитыми полотенцами либо просто красивыми цветными тканями.