Судьба Кэтрин
Шрифт:
— А вы можете сверхтщательно проанализировать меня, Анжела?
— Вы очень дотошны, мистер Сент-Джеймс, и, конечно, изучаете все детали, что прекрасно помогает вам в делах. Но в личных вопросах логика не всегда срабатывает.
— Я и сам пришел к такому же заключению. — Он снова встал. — Я ценю, что вы потратили на меня время.
— С удовольствием, мистер Сент-Джеймс.
Так оно и было.
— Могу я еще что-нибудь сделать для вас?
— Нет, спасибо. — Он вернулся к окну. — Спокойной ночи, Анжела.
— Спокойной
Она усмехнулась, закрывая за собой дверь.
Трент еще какое-то время постоял на месте. Нет, он не заметил объявление о свадьбе Марии. Газеты были полны материалами о предстоящей продаже Башен.
«Бар-Харбор — очередная жемчужина корпорации «Отели Cент-Джеймсов», — вспомнил он. — Слухи о потерянных сокровищах подогревают интерес.
Трент не был уверен, откуда произошла утечка, хотя и не удивился, потому что ждал чего-то подобного с того мгновения, как его адвокаты возмутились пунктом, включенным в контракт по настоянию Лилы. Слухи об изумрудах сочились по коридорам и лестницам. И естественно, что нашли дорогу на улицу и в печать.
Газеты и таблоиды уже более недели изобиловали предположениями о калхоунских изумрудах. Их называли бесценными, трагическими и легендарными… всеми прилагательными, которые могли бы увеличить тиражи.
Бизнес-подвиги Фергуса Калхоуна перелопатили, как и самоубийство его жены. Один дотошный репортер даже сумел разыскать Коллин Калхоун на борту круизного судна в Ионическом море. Содержательный ответ гранд-дамы был напечатан курсивом: «Вздор».
Трент спрашивал себя, видела ли Кики газеты. Конечно, видела, подумал он. Так же как и его, их, вероятно, преследует пресса.
Как она переживает все это? Она была растерянной и несчастной, или дерзкой, отвечая на вопросы, когда какой-то пронырливый журналист сунул микрофон ей в лицо? Трент слегка улыбнулся. Пришла в ярость? Он представил, как она выбрасывает дюжину писак из гаража, если у них хватило духу попытаться взять у нее интервью.
Господи, как же он тосковал без нее. Ее потеря съедала заживо. Трент каждое утро просыпался, размышляя, чем она занимается. И ложился в кровать каждую ночь, пытаясь отбросить беспокойные мысли о ней, завладевшие рассудком. Когда он спал, она была в его мечтах. Она сама стала его мечтой.
Три недели, подумал он. Пора бы уже привыкнуть. Но каждый день, который он провел здесь, а она где-то там, только ухудшал ситуацию.
Пересмотренные контракты на продажу Башен лежали у него на столе. Он должен был подписать их давным-давно. И все же не мог заставить себя сделать последний решающий шаг. В прошлый раз, когда он просматривал бумаги, то сумел сосредоточиться только на трех словах: Кэтрин Коллин Калхоун. Он читал их снова и снова, вспоминая, как она впервые назвала ему свое имя, швырнув в него как оружие. На лице было машинное масло. И огонь в глазах.
Потом на ум пришли другие моменты, странные мгновения, небрежные слова. Как она хмурилась на него,
Теперь она уже расцвела, размышлял он. Раскрылись первые ароматные цветы. Кики вспоминала о нем, когда проходила там? Трент очень боялся, что если и вспоминала, то совсем не по-доброму.
Она прокляла его, когда увидела, что он замешкался. Взглянула прямо на него этими глубокими зелеными глаза с надеждой, что поцелуй, тот последний поцелуй, который они разделили, лишит его сна на всю ночь. Он сильно сомневался, понимает ли она, насколько полно осуществилось ее желание.
Потирая усталые глаза, Трент подошел к столу. Там как всегда все было в абсолютном порядке. Как и в его бизнесе… и его жизни.
Все изменилось, вынуждено признал он. Он изменился, но, возможно, не настолько кардинально. Трент вновь взял контракты, чтобы изучить их. Он все еще квалифицированный и организованный бизнесмен, тот, кто знает, как заниматься делами и повернуть их в сторону собственных интересов.
Он взял ручку и легко провел по бумаге. Идея родилась в голове несколько дней назад. Теперь он сидел спокойно и позволил ей сформироваться и выстроиться.
План, конечно, необычный. Может быть, даже слегка эксцентричный, но… но, подумал он, когда улыбка начала изгибать рот, если он правильно сдаст карты, все может получиться. Это его забота, как заставить все это работать. Он медленно протяжно выдохнул. Вероятно, это самая важная сделка в его жизни.
Он взял телефон и, используя все влияние Cент-Джеймсов, начал поворачивать первые колесики.
Хэнк закончил шлифовать крыло «Мустанга» 1969 года, затем отступил, чтобы восхититься собственной работой.
— Ну, просто прекрасно, — сообщил он Кики.
Та оглянулась, но руки были заняты колодками, которые она меняла, глядя вверх.
— Все сделаем красиво. Я довольна, что мы так быстро закончили ремонт.
— Хочешь, чтобы я засел за учебник для начинающих?
Кики выругалась, когда тормозная жидкость капнула на щеку.
— Нет. Ты уже три раза сообщил мне, что у тебя сегодня вечером пылкое свидание. Вымойся и уходи.
— Спасибо. — Но Хэнк был слишком профессионалом, чтобы уйти, не убрав инструменты и материал. — Вы уже нашли другой дом?
— Нет. — Кики проигнорировала внезапную боль в животе и сконцентрировалась на работе. — Мы пойдем смотреть завтра.
— Все станет совсем другим, когда Калхоуны покинут Башни. Да еще и это великолепное ожерелье. Газеты полны историй о нем.
— Они утихнут.
Она надеялась на это.
— Думаю, если вы найдете его, то станете миллионерами. Ты сможешь уволиться и двинуть во Флориду.