Судьба Кэтрин
Шрифт:
— Все прекрасно, спасибо.
Комната, подумал он, большая, как сарай, продуваемая насквозь, с дырой в потолке размером с мужской кулак. Но кровать была широкой и мягкой, как облако. А вид из окна…
— Из моего окна можно увидеть даже острова.
— Острова Поркюпайн, — вставила Лила и передала ему серебряную корзиночку с булочками к ужину.
Коко наблюдала за всеми, как ястреб. Ей хотелось увидеть таинственную химию, какую-то искру. Лила флиртовала с ним, но не стоит слишком оптимистично расценивать это. Лила всегда флиртовала с мужчинами и обращала на Трента не больше внимания, чем на парня,
Нет, искры там не было никакой. С обеих сторон. «Одна отпала, — философски подумала Коко, — но осталось еще трое».
— Трентон, а вы знаете, что Аманда тоже занимается гостиничным бизнесом? Мы все так гордимся нашей Мэнди. — Коко посмотрела на стол из розового дерева, потом на племянницу. — Она настоящая деловая женщина.
— Я помощник управляющего в «Страже залива», внизу в деревне. — Улыбка Аманды была и прохладной, и дружественной, точно так же она улыбалась любому измотанному туристу в расчетное время. — Конечно, она не сопоставима по размеру ни с одной из ваших гостиниц, но в сезон мы живем очень неплохо. Я слышала, вы добавляете подземный торговый центр в комплексе Cент-Джеймсов в Атланте.
Коко нахмурилась, глядя в вино, пока они обсуждали гостиницы. Мало того, что не было искры, не было даже слабого сияния. Когда Трент передал Аманде мятное желе и их руки соприкоснулись, не возникло никакой напряженной паузы, никакой встречи глаз. Аманда тут же отвернулась, чтобы похихикать с маленькой Дженни и вытереть пролитое молоко.
«Ах, вот оно что!» — торжествующе подумала Коко. Трент усмехнулся Алексу, когда мальчик пожаловался, что брюссельская капуста просто отвратительна. Итак, у него слабость к детям.
— Ну и не ешь ее, — разрешила Сюзанна своему подозрительному сыну, который тыкал вилкой запеченный картофель, желая убедиться, что внутри не запрятано ничего зеленого. — Лично я всегда думала, что она напоминает усохшие головы.
— Похоже. — Идея ему понравилась, на что и рассчитывала его мать. Мальчик пронзил вилкой маленький кочан, сунул в рот и усмехнулся. — Я каннибал. Хуба-буба.
— Мой милый мальчик, — слабо произнесла Коко. — Сюзанна проделала такую изумительную работу. Кажется, у нее такой же талант в обращении с детьми, как и с цветами. Все сады — работа нашей Сюзанны.
— Хуба-буба, — снова повторил Алекс, засовывая в рот еще одну воображаемую голову.
— Вот тебе немного ползающих. — Кики переложила овощи на его тарелку. — Есть еще целый ряд миссионеров.
— Я тоже хочу, — пожаловалась Дженни, затем просияла Тренту, когда тот передал ей шарик капусты.
Коко положила руку на грудь. «Кто бы мог представить?» — подумала она. Ее Кэтрин. Младшая из детей. Пока все вокруг беседовали за ужином, она сидела, тихо вздыхая. Коко не могла ошибиться. Когда Трент смотрел на ее маленькую девочку, а та на него, между ними пробегали не искры. Пылал испепеляющий жар.
Кики хмурилась, это правда, но у нее был очень страстный угрюмый вид. И Трент ухмылялся, но это была очень личная самодовольная улыбка. Явно интимная, решила Коко.
Сидя за столом и наблюдая за тем, как Алекс поглощает маленькие отрубленные головы, как Лила и Аманда обсуждают вероятность жизни на других планетах, Коко почти слышала нежные мысли Кики и Трента, посылаемые друг
Высокомерный, с большим самомнением, зануда.
Невоспитанная, пребывающая в плохом настроении упрямая девчонка.
О чем, черт возьми, он думает, сидя за столом, как будто уже принадлежит нашей семье?
Жаль, что ее характер не соответствует внешности.
Коко нежно улыбалась им, в голове уже звенел «Свадебный марш». Как генерал, разработавший стратегию, она подождала, пока все покончили с кофе и десертом, и перешла в очередное наступление.
— Кики, почему бы тебе не показать Трентону сады?
— Что?
Кэт оторвалась от дружеского сражения с Алексом за последний кусок торта «Черный лес» [6] .
6
Торт «Чёрный лес», (англ. Black Forest, то же что и шварцвальдский вишнёвый торт, нем. Schwarzwдlder Kirschtorte) — торт со взбитыми сливками и вишней. Появился в Германии в начале 1930-х годов, а в настоящее время снискал мировую известность. У шварцвальдского вишнёвого торта бисквитные шоколадные коржи пропитываются киршвассером (крепкий алкогольный напиток, получаемый из забродившего сусла чёрных вишен вместе с косточками. Изготавливают с XVII века на востоке Франции и в Германии из очень сладкой чёрной вишни с маленькими косточками), начинку готовят из вишни. Для украшения торта используется вишня и шоколадная стружка. Происхождение торта доподлинно неизвестно, и оно необязательно связано с одноимённым регионом Германии.
— Сады, — повторила Коко. — После еды нет ничего лучшего, чем несколько глотков свежего воздуха. И в лунном свете цветы необыкновенно изящны.
— Пусть Сюзанна покажет сад.
— Извини. — Сюзанна с усталым видом уже подхватила Дженни на руки. — Я должна искупать эту парочку и уложить в кровать.
— Не понимаю, зачем… — Кики прервалась под хмурым взглядом тети. — Ладно. — Она поднялась. — Пошли, — сказала девушка Тренту и направилась к выходу, не дожидаясь его.
— Все было необыкновенно вкусно, Коко. Спасибо.
— Рада доставить вам удовольствие. — Коко сияла, представляя себе воркование и нежные тайные поцелуи. — Наслаждайтесь садами.
Трент вышел из дверей на террасу и нашел Кики, постукивающей ногой по каменному полу. «Настало время, — подумал он, — преподать зеленоглазой ведьме урок хороших манер».
— Я ничего не знаю о цветах, — заявила та, — или об учтивости. — Потом вздернула подбородок. — А теперь послушайте, приятель.
— Нет, это вы послушайте, приятель. — Он протянул руку и поймал ее ладонь. — Пойдемте. Дети вполне могут быть где-то рядом, и я не думаю, что они должны услышать что-нибудь из нашего разговора.
А он гораздо сильней, чем она себе представляла. Мужчина тащил ее вперед, игнорируя проклятия, которые она бормотала себе под нос. Они вышли с террасы на одну из извилистых дорожек, тянувшихся вокруг дома. По краям росли нарциссы и гиацинты.
Трент остановился в беседке из глицинии, которая должна расцвести в следующем месяце. Кики гадала, вызван ли рев в голове шумом моря или собственным задиристым нравом.