Судьба амазонки

Smith Milla

– Какой подарок! Ай, спасибо вам, ребята! Она настоящая богиня! – радостно-визгливый голос пронзил тесное пространство подземелья.

Уродец приблизился и, слегка наклонив голову, стоял лицом к лицу с полулежащей девушкой. Он неестественно оскалился в улыбке, продемонстрировав гнилые зубы.

– Нежная кожа, дивные волосы, волшебная грация, – льстивые слова горохом сыпались из его уст.

Коротышка медленно обошёл сидящую пленницу и остановился сзади. Потом нежно обнял Коринн за плечи, нагнулся к её уху и проговорил:

– Будешь

настоящим украшением моего дома и родишь мне очаровательных детишек. Боги не наградили меня красотой, эту ошибку следует исправить.

При последних словах словно удар грома потряс тело воительницы. С выражением величайшего омерзения на лице она дёрнулась вперёд, чтобы освободить плечи от ненавистного прикосновения. Затем вскочила и, возвышаясь над своим моральным истязателем, попыталась ударить его, но бдительные охранники не дали свершиться правосудию. Тычком копья она был брошена на пол ниц перед карликом. Состроив притворно-скорбное лицо, «хозяин» присел на корточки перед распростёртой на полу девушкой.

– Не сверкай на меня глазами. Я этого не люблю. Будешь плохо себя вести – отдам своим мальчикам для забавы. Они и не таких бешеных усмиряли. Или в жертву принесу богам. Сама выбирай. Красивым особый почёт!

Он ласково погладил Коринн на прощание по голове, и все вышли. Она с усилием поднялась и затравленно посмотрела на оставшегося бородатого сторожа.

– Ну что? Не понравился тебе наш «господин»? – криво ухмыльнулся он.

– Лучше умереть, чем с ним… Еду больше мне не носи.

– Как скажешь, – равнодушно ответил охранник.

Он запер дверь, кряхтя опустился на лавку за ней и занялся своим любимым делом – захрапел.

Коринн же не смогла больше сомкнуть глаз. Сколько дней прошло с того разговора? Слабость от долгого отсутствия пищи всё больше давала о себе знать. Как подать весть о себе воительницам? Надежды на спасение таяли. Смерть стала казаться желанной. Красавица устала от отчаяния, льдом сковавшего волю и душу. Она не знала, что предпринять. Её боль поднималась над сводами подземелья и морозными кольцами охватывала сидящих на кромке крепостной стены двух вампиров. Они зябко поводили плечами и в молчании смотрели вниз. Огромных летучих мышей освещали редкие факелы.

– Я не могу ей помочь, – вампир, казалось, отвечал собственным мыслям.

Второй встрепенулся:

– Можно позвать Архелию.

– Рано. Горстка девушек не одолеет крепких стен. Граф пока ей не по зубам.

– Да и сам Роскви откажется, что у него томится Коринн. Может, всё-таки выдать его тайну?

– Старейший не одобряет. Нельзя вмешиваться в дела людей.

– Девушка призывает смерть, а она так далека от неё…

– Значит, не её черед. Я пока не нужен. Летим, – вампир расправил крылья и скользнул в темноту.

Две огромные тени, описав круг над замком, растворились в ночи.

В башне графа был накрыт стол, горели свечи, и несколько приближённых воинов делили трапезу со своим господином. Рядом с Роскви сидел

коротышка и быстро поглощал обильный сытный ужин, забавно болтая ногами.

– Я делал всё, как вы сказали. Она впала в уныние и не ест уже пятые сутки.

– Пора познакомиться с будущим супругом, пока её прелести не растаяли, как дым, – ответил Коротышке граф.

Уродец поперхнулся от неожиданности:

– Он что, жениться собрался?

– Со всяким может случиться. Я же женат. Влюблённые не соображают, чего творят.

Приближённые громко загоготали над шуткой вождя. Женщин за столом в этот вечер не было. Граф иногда позволял себе отдохнуть от привычных увеселений. Роскви держал жену на предназначенной ей половине, а на своей устраивал настоящие оргии. Но истинным наслаждением была игра с Фортуной. Пика азарта он достигал, только обыграв противника. Он не упускал случая поживиться. Получить барыш, по воле простаков плывущий в руки, – вот истинное наслаждение, к которому он всей душой стремился.

– Завтра сообщишь Коринн, что огорчён её несговорчивостью и повезёшь в Священную рощу «на заклание».

– А по дороге…

– …«случайно» встретишь Тибо.

– Замечательный план, господин.

На следующий день карлик разыграл очередной спектакль перед несчастной девушкой. Она была предсказуемо непреклонна. Вечером повозка уже везла их по лесной дороге, подальше от лишних глаз. Коринн бессильно лежала на ней, разглядывая небо сквозь густо переплетённые ветви деревьев. Сзади ехали два воина, игравшие роль охраны «господина». Тибо по своей горячности чуть не врезался в повозку на узкой тропе. Он так спешил навстречу своей мечте, что забыл все предупреждения графа. Шестеро дружинников догнали его с опозданием.

– Куда прёшь? – не растерялся карлик. – Видишь, поклониться еду богам. Святое дело.

Могучий воин что-то ответил на непонятном Коринн языке. Тибо с нескрываемой заботой вглядывался в лицо девушки. Сидящий на каурой лошадке переводчик старательно перевёл вопрос:

– Кого везёшь?

– Дары небесам.

– Неужели в жертву такую красоту приготовил?

– Чем богаче жертва, тем милостивее боги. Мне лучше будет.

– Тебе лучше уже не будет. Её красоту по наследству тебе не получить. Не гневи богов. Проваливай, если не хочешь, чтобы я ещё укоротил тебя на голову.

Воин решительно выхватил меч. Коротышка проворно соскочил с повозки, не дожидаясь окончания перевода.

– Благое дело, а ты угрожаешь. Бери, если хочешь, а мою жизнь не трогай. Ох, одной несправедливой кары небес мне, что ли, недостаточно?

Он притворно трусливо засеменил к воину-охраннику, тот помог ему взобраться на лошадь, и сопровождавшие повозку покинули место встречи.

Тибо соскочил на землю и бережно поправил голову девушки, подложив под неё свой плащ. Его предупредили, что Коринн изнуряет себя голодом, но при виде страдальческих глаз жалость наполнила доселе непробиваемое сердце воина.