Суд

Бабель Михаэль

– Я ещё называю его «шарик».

И начал объяснять, почему шарик. Я выключил телефон.

Кру-тится, вер-тится шар голубой.

Круу-тится, вее-ртится над головой.

Ещё лист обвинения.

Лист 4

Сколько денег угробили чекисты, чтобы дать мне сделать ещё один лист! Может, помогут издать? А потом – удобно кокнуть. И никаких концов.

Обвинение 7

Чекисты оккупировали улочку Атурим сразу, как я оставил в ней машину и пошёл к рынку.

Атурим

с односторонним движением, парковка машин с двух сторон, для проезда остаётся узкая полоса; впереди, по ходу движения, пересекается с узкой улицей Раши, а ещё через два дома выходит на просторную Яффо, на которой я повернул налево к моему любимому рынку.

У чекистов времени предостаточно до моего возвращения. Одну свою машину они припарковали недалеко впереди моей, вторую – недалеко сзади.

Когда я вернулся с покупками и начал выезжать на узкую проезжую полосу, обе машины чекистов выехали вместе со мной, и моя оказалась зажатой между ними. Кавалькада из трёх машин приблизилась к перекрёстку с улицей Раши, и эту улицу слева и справа перекрыли ещё две их машины. Передняя машина из моего эскорта наехала на переходную дорожку, передние её колёса переехали, но задние оказались на самой дорожке, и для перехода улицы остался узкий проход между задом этой машины и передом моей.

Переходил улицу всего один пешеход, остальным мешали чекисты. Пешеход был в плаще и держал зонт. Голова вывернута назад и вверх к крыше трёхэтажного углового дома сзади. Туда ему велели смотреть, чтобы не видел меня, но чтобы я хорошо видел его.

Так вывели на меня Дмитрия Сандлера – душевнобольного, преступника и автора жалобы для суда надо мной.

Как будто бывают авторы кроме кэгэбэ!

И у этой книги автор – кэгэбэ!

Я только успеваю записывать.

Съёмка ведётся из передней, задней, двух боковых машин и с крыши трёхэтажного углового дома.

Первая задумка кэгэбэ: "Ааа! Преступник!" Выскакиваю из машины – дождь будет после дождика в четверг – но меня бьют зонтом!

Чудный спектакль! По телевизору будет очень смешно.

Вторая задумка кэгэбэ: "Ааа! Преступник!" Давить таких! Давлю на газ! Ни им, ни мне его не жаль! Машину жаль!

Страшные кадры! У телевизора люди содрогнутся.

Третья задумка кэгэбэ: "Ааа! Преступник!" Хватаю пистолет и пли! пли! пли! пли! пли! пли! Все шесть из барабана!

Такой сценарий для телевизора прохлопать! Эти идиоты забыли, что сами украли пистолет у меня перед покушением в 2003 году! Ууу!

Возьмут со склада и присобачат к кадрам! Ужас охватит зрителей!

Так промывают мозги.

Пробка уже всамделишная. Когда рассосётся.

Еду в полицию на Русское подворье подать жалобу о провокации кэгэбэ. Жалобу не принимают. Шутят над тем, что для меня серьёзно. Меня знают. Вместе со мной возникает во дворе кружок посудачить. Один полицейский жмётся в поднятый воротник тёплой куртки и хвалится: «Я знаю по этому делу всё!» Интонацией выделяет слово «всё».

Сколько денег угробили чекисты, чтобы дать мне сделать ещё один лист обвинения!

Может, помогут издать?

А потом – удобно кокнуть. И никаких

концов.

Лист 5

Задание чекиста – доложить об увиденном, об услышанном доложит техника, а что печатается в компьютере, сразу ложится на их стол.

Обвинение 8

Повестка в суд пришла утром, с доставкой на дом.

Расписался в получении, прочёл «на одной ноге», потому что уже стоял возле двери, и отправился, не в первый раз и не в последний, выяснять с оплатой за воду.

От меня не ожидали такой прыти, поэтому вывели на меня знакомого автобусного чекиста только на обратном пути.

Всю дорогу туда и обратно я напряжённо думал, что было видно на моём лице. Кто знал о повестке, должен был понять, что я этим озабочен. Чекист не должен знать о повестке. Задание чекиста доложить об увиденном, об услышанном доложит техника, а что печатается в моём компьютере, сразу ложится на их стол.

Войдя в автобус, он зафиксировал мою озабоченность и уже выполнил своё задание.

Но я действительно был озабочен всё утро – как повестка отразится на трилогии «Предобвальные будни»? Обдумывал, как закончить первую часть её – книгу «Покушение» и начать вторую часть – книгу «Суд».

Обычно мы подсаживались друг к другу, если рядом было свободное место, а если места оказывались не рядом, но и не далеко, то оборачивались поговорить.

На этот раз всё было не так. Мне было не до чекиста. Он вошёл и встал на соединительном круге удлинённого двойного автобуса, а я сидел в хвосте автобуса. Было много свободных мест, и рядом со мной свободно, а он, единственный на весь автобус, не садился. Если ему сесть лицом вперёд, то я выпадал из его поля зрения. Если же сесть лицом назад, то он будет смотреть на меня и на свободное место рядом со мной. С круга он мог смотреть на улицу, не теряя меня из виду. Я думал о своём, тоже смотрел на улицу.

Своё задание он уже выполнил. Но мог выполнить интереснее, если бы подсел ко мне поговорить за Тору – наша с ним тема под его руководством, потому что я простак, тогда как он знающий. Обычно знающий не упускает случая поучить простака при всякой возможности, которая вот была. Но мы не подошли.

С раннего утра день был по-настоящему дождливый. На мне была куртка и в дополнение к ней складной зонт. А на нём куртки не было, и в руках ничего, то есть это полный провал – пересаживая его в автобус, в спешке забыли причиндалы в чекистской машине.

Царь Давид всю жизнь был благодарен мудрецу за сказанные ему две мудрые фразы.

Мне брать пример с еврейского царя.

Меня они не пожалеют.

Имя мёртвого обольют грязью.

Лист 6

Кэгэбэ копает себе яму – любая их победа приближает обвал. Да здравствует всепобеждающий кэгэбэ!

Обвинение 9

От автобуса я спешу на пересадку на другой автобус. Развиваю спринтерскую скорость, которая мешает ведущему выводить на меня знакомого уличного чекиста. Мешает ещё и красный свет семафоров, задерживая продвижение к цели – на меня. Мешают ещё толпы прохожих.