Суд Рейнмена
Шрифт:
– Лёшка, сегодня был худший вечер в моей жизни! — Иветта сцепила пальцы в «замок». — Я допус-тила грандиозный косяк, облажалась, как лохушка!
– Да что ужасного-то, Ветка? — изумлённо посмотрел на неё Алексей, шлёпая гигантской ладонью по лежащим на столе рукам сестры.
– Этот гад ушёл от меня в последний момент. Моё самолюбие колотится в агонии.
– Да ну, Веточка, стоит ли так переживать? — Лешка подёргал её за короткие волосы. — Часто что ли менты упускают преступников? Если
– Всё понимаю, Лёша, но я же его уже за шиворот держала, а он всё-таки ухитрился слинять! Из-за того, что я поскользнулась как последняя дура! Представляю, как он сейчас надо мной смеётся: надо же, от Мальковой ушёл, сдаёт наша чемпионка, ей, наверное, чемпионский пояс папочка — денежный мешок купил, теперь, мол, ясно, чего она стоит со всеми своими данами на поясе!
Лёшка развернулся к Иветте, нахмурив свои широкие сросшиеся на переносице брови и даже слегка разозлился; квадратное лицо превратилось в подобие маски скифского идола.
– Ветка, ты когда прочухаешься, сама стыдиться будешь того, что сейчас лепишь! Ты классный опер, свой пояс ты заработала своими талантами на ринге, а не папиными деньгами! Против тебя в спар-ринге даже самые крутые бойцы больше двух раундов выстоять не могли. А этому парню просто случай-но повезло! Не остановись рядом с ним троллейбус, сидел бы он сейчас в «браслетах» перед Соболев-ской. Сейчас ему, наверное, не до смеха, сейчас у него, поди, до сих пор зубы стучат от того, что он столкнулся с профессионалом почти своего уровня и чуть не вляпался по шею!
Алексей говорил жёстко, рубил фразы и каждая из них была тщательно продуманной, чёткой и пра-вильной, как в его публикациях, благодаря которым редактор «Вестника Региона» из года в год становил-ся «Лучшим журналистом города» по итогам народного голосования.
– Или тебе жалко убитого, уголовника, алкаша, который женился на девчушке и перегадил ей четы-ре года?! Тебе жалко такого урода? Ты хотела бы, чтобы он и дальше жил, пил без просыпу, приходил скандалить к жене, чтобы её из-за него со всех работ выгоняли, кому понравится, когда приходит пьяная образина в учреждение и скандалит? Тебе его жалко? Ты жалеешь, что не смогла покарать убийцу за не-го? По-твоему, убийство этого недоделка — большая потеря для человечества?
– И откуда ты столько о нём знаешь?
– Я — редактор центральной региональной газеты, Веточка, если ты помнишь. И мои репортёры действуют всегда оперативно. Они были на месте преступления, опросили оперативников, жену потер-певшего, подняли материалы уголовного дела, по которому он проходил три года назад и справки из нар-кологической клиники, где он состоял как неизлечимый алкоголик. Профессия у людей такая: всё знать.
Иветта опустила голову так, что волосы перепрыгнули с затылка на лоб и сжала щёки ладонями, бо-ясь, как бы лицо не лопнуло от прилива крови. Лёшкины журналисты были на месте преступления. А вдруг кто-то из них окажется слишком дотошным и неумеренно циничным и ввернёт в свою статью, как помощник начальника следственного отдела растянулась на троллейбусной остановке,
– Лёшка, — сказала она, не поднимая голову, — а что если один из твоих репортёров откопает и вы-тащит на свет, как я на банановой кожуре проехала носом? Мне же глаз на работе будет не показать!
– Непременно напишут! — категорически ответил брат. — Неужели ты думаешь, что ради какой-то этической хренотени они откажутся от такой сенсационной подробности?
С минуту он любовался медленно вытягивающимся лицом сестры, а потом оглушительно загрохо-тал от смеха так, что Иветта отшатнулась, зажимая уши. Потом Алексей отсмеялся и ответил, похлопывая Иветту по спине:
– Да больно надо об этом писать. У нас же «Вестник Региона», а не какой-нибудь «Жёлтый фонарь». А если там и напишут… Ты на придурков, которые такие газеты читают, плюй с высокой горы. Хм. Вет-ка, а ты уверена, что с тобой всё в порядке?
– В смысле?
– А в смысле. Разговариваем с тобой целый час, а ты меня как называешь? Ты меня даже в детстве так не называла! — Алексей Станиславович весело затормошил Иветту за плечи. — «Лёша, Лёшка»… Или тебя ненароком подменили? Тогда всё понятно, откуда засланному из космоса двойнику знать, как ты обычно меня называешь!
Иветта с хохотом вынырнула из рук брата:
– Да ну тебя, Леший, выпил что ли, болтаешь всякую фигню!
– Вот теперь я вижу, что с тобой всё нормально. Иди-ка, перекуси. Проголодалась небось?
– До одури, — Иветта весело вскочила с кресла. — Лёшка, то есть Леший, всё-таки ты самый луч-ший в мире старший брат!
Глава 21.
ДВА ПИСЬМА И СТРАННЫЙ СОН
«Привет, уважаемая редакция «Мозаики»!
Я вообще-то не пессимист, но надежд увидеть своё письмо на страницах рубрики читательских пи-сем у меня мало. Едва ли тема, которую я хотел бы поднять, в силах конкурировать с такими важными и жизненно необходимыми темами, как «я его люблю, а он негодяй», «голубоглазая блондинка, которая ехала две недели назад в топике до рынка, отзовись», «родители меня не понимают», «у меня всё хорошо, а я несчастлив(а). Но, как говорят, попытка — не пытка.
Итак, перехожу к сути.
Однажды я разговаривал с человеком, который вернулся из командировки по дальнему зарубежью. Он рассказал мне о своей вечерней прогулке по городу. Центральная улица. Множество горящих фона-рей. Элегантно одетые горожане не спеша прогуливаются поодиночке, парами или небольшими компа-ниями, общаются, смеются, заходят в кафе и магазины. А теперь представьте, что такие граждане отпра-вились бы на прогулку по вечернему Причерноморску. Попробуйте отгадать: далеко ли они пройдут? От-вет: до первой же затемнённой зоны, а оттуда их утром увезёт в реанимацию «скорая помощь» с черепно-мозговыми травмами, а то, что забыли спереть на улице, утащит похмельная санитарка.